Обо всем, понемногу. Из сети, и собственное.

Моторика соображения павианов

Моторика соображения павианов

Все мы когда то бываем павианами...

История собрана и выпытана из ее участников. По крупицам.
Со многих - уже вечером, после того, как они смогли говорить.
Присутствовал даже следственный эксперимент. Врак в этом повествовании - ни на полушку. Все было истинной правдой...

Обезьянепитомник. Ночь, горы, луна. Безветрие. Лето.
Нам с Ломбардом было жарко, захватив ватажку полузнакомых туристов мы пошли на Голубые водопады, освежится.
Не то чтобы мы уж очень сильно выкушали чемергеса, просто чудная летняя ночь требовала действий, чемергес был крепок,
и требовалось срочно остудить наши головы в струях горной реки. Полуторакилометровую тропу до водопадов, нам,
старым работникам Пасеки, даже ночью и с полуотказавшим вестибулярным аппаратом можно было просто пройти задом на перед.
Мы уже битый час плескались, а не поляне у Пентагона зарождались События.
Все началось толи с самого молодого, по кличке Пионер, толи с водки.
На поляне, над которой гордо возвышалось самое большое строение - Пентагон, окруженный домиками завсегдатаев и работников,
поставили палаточки москвичи. Туристы с ночевкой. Именно так, без запятой. Для нас было два определения.
Туристы, и туристы с ночевкой.
Летом, у костра, неопытный Пионер вкушал водку с двумя москвичами. Летом у костра водку пить не принято. Только в удалении,
не менее пяти метров. Не жарко, но можно тупо уставится на пламя. Совершенно естественно, что водка перешла во второе агрегатное
состояние - кончилась. И тут Пионер мужественно встал, и сказал изумительно пьяным парням, что мы сейчас все идем к Маузеру.
Маузер. Лысый череп, седые усы, зубы через один, сухой и жилистый. Альпинист, афганец.
Он тихо и мирно сидел при керосинке в своем домике, чистил разобранный карабин. На столе стояла трехлитровка чемергеса,
от которой он периодически отхлебывал. Она была пуста уже наполовину. Верю. Когда у Маузера остается только пол-банки,
он на все горы поет "Ой да не вечер, да не вечер". Маузер пел.
А когда дело у банки к концу - "на нем стальная гимнастерка, он БТР ее зовет".
Три тени при свете луны шли к Маузеру. За чемергесом. В домик маузера, стоящий на свайках, вело три ступеньки и дверь,
вопреки советским законам, открывающаяся наружу. Первым на ступеньки поднялся Пионер. Открывая дверь, он произнес:
"Маузер! тут к тебе пришли!". Это - ключевой момент. Вся жизнь состоит из них. Произнося эту фразу, Пионер, открывая дверь,
вмазался в ее торец лбом. Мало было надо Пионеру. Он упал, как подкошенный. Вниз, со ступенек в темноту.
Маузер. В уголку рта засмоктанная беломорина, руки в ружейном масле, чуть меньше пол-банки чемергеса. Выпытанные из него мысли,
лишь к концу следующего дня ставшие связанными словами:
Сижу. Чищу. Отхлебываю. Приходит наш Пионер, говорит, что ко мне пришли. Падает. Значит - его ударили, и он упал.
А значит, пришли враги. Мы русские, даже после двух банок умеем воевать. Маузер умел.
Два москвича, глядя на Маузера в открытую дверь, потом рассказывали, что даже в кино не видели, чтобы человек так молниеносно
собрал карабин, при этом успев отхлебнуть из банки.
Дальше у них был следующий этап этой истории. Маузер, с карабином, вылетел на ступеньки, с диким криком "Все на землю, положу!!!"
Отдать должное москвичам. Молодым ребятам, пьяным, в первый раз попавших в такой ночной кошмар. Они не легли. Они побежали.
В разные стороны. Быстро. Один с разбегу метров через пятьдесят наткнулся на вольер для содержания больных обезьян и упал.
Второй просто стал трамваем. Через поляну, от дуба к дубу была протянута толстенная проволока. По ней бегали на цепях Шарик и Волчок,
огромные псы, по случаю прибытия туристов привязанные в лесу. Второму не повезло. Проволока оказалась ровнехонько на уровне
его переносицы. Первые несколько метров у него был разгон. Остальные он бежал уже вдоль проволоки. Маршрут кончился дубом.
Конечная. Падаем, Выкл.
Маузер. Никого (дело происходило в секунды!).
Я буду сейчас думать. (В этот момент, Пионер, с зарождающейся шишкой на лбу, на четвереньках под домиком Маузера ползет к роднику,
звезды из глаз светят ему как днем.) Уползает.
Маузер придумал.
Пришел мой друг Пионер. Его ударили. Он упал. Значит - враги. (К тому времени он уже стоит перед домиком.) Пионера нет. Врагов нет.
И - озарение Маузера: Его ПОХИТИЛИ!
Надо же было такому случится. Именно в этот момент над Пасекой пролетал вертолет, Ми-8, из Агоя в Адлер.
Маузер.
Ко мне пришли. Враги. С Пионером. Ударили его, Похитили. Меня испугались. Они увозят его на вертушке!!!
На Голубых водопадах мы услышали карабин. Бах-бах, в общем обойма. Бах-бах через паузу - вторая. Потом третья.
Мы были уже почти трезвые. Ломбард философски заметил, что надо бежать, а то Маузер там третью мировую развяжет.
Два Тарзана. Бросив туристов, голышом мы неслись через лес. На поляне, в лунном свете, в абсолютном безветрии плавал пороховой дым.
В небольшой канавке рядом с домиком на спине валялся Маузер, карабин был в руках и уставлен в небо. Маузер, усыпанный гильзами спал.
Со стонами ползли два москвича с разных концов поляны.
Пионер пришел с куском мокрого мха, прижатого ко лбу.
Половину ночи мы с Ломбардом искали туристов, побежавших за нами с водопадов.
К рассвету нас осталось трое. Я и Ломбард, и одна самая крепкая девушка.
Мы сидели прямо на траве, и жутко ржали, другим историям.
Маузер попал в вертолет два раза. На Пасеку приходила милиция,
облава целая. Не нашли ничего кроме старого ружья и еще более старого обреза

.

Поставьте свой рейтинг этой записи блога:
Хутор Пасека и Гришка
Иван Иваныч

Добавить комментарий

Защитный код

Комментарии


Архив записей

января
марта
мая
июня
июля
октября
ноября
декабря
января
февраля
марта
апреля
мая
июня
июля
августа
ноября