• Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4

Phillipps Wolley, Clive

Phillipps Wolley, Clive 04 июнь 2020 22:44 #21

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
Минуту или две я ждал, ожидая увидеть его снова или хотя бы услышать, как он удаляется, а затем, зарядив ружье, подошел к тому месту, где видел его в последний раз. Но кем бы ни был этот зверь, он исчез, и, чувствуя, что я потратил впустую пару часов и пару патронов, я вернулся на свой насест в развалинах.
Однако на следующее утро после моего ночного дежурства, когда мы пошли купаться и собирать дрова для костра, Иван неожиданно позвал меня, чтобы я посмотрел на то, что он нашел на камнях. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это были крупные капли крови на том самом месте, насколько я мог судить, где находился мой призрачный ночной посетитель.
Следуя по кровавому следу вдоль берега, мы на мгновение ожидали увидеть мертвого шакала, так как, судя по количеству крови, зверь был сильно ранен. Примерно в двухстах ярдах от берега тропа пересекала устье небольшого горного ручья с ложем из мягкой глины и через нее проходила тропа. Можно себе представить наше изумление, когда вместе с кровавыми следами мы обнаружили свежие следы большой пантеры (или, точнее, леопарда), которая, очевидно, была тем зверем, которого я ранил в темноте прошлой ночью.

107

Конечно, поиски теперь велись с гораздо большим рвением, по крайней мере, с моей стороны. Что же касается людей, то они так много рассказывали о страшном барсе, что не были столь внимательны, как могли бы быть ; и когда тропа свернула с берега и вошла в какие-то чрезвычайно густые и темные заросли, они остановились, и ничто не могло заставить их войти в лес вместе со мной.
К несчастью, собака тоже придерживалась их мнения, так что, побродив некоторое время вслепую, разрываясь от отчаяния и теряя самообладание, я вынужден был отказаться от своих поисков с твердым убеждением, что благородная и (в этой части света) редкая добыча лежит мертвой в двух шагах от меня.
"Барс" - это название, данное крестьянами на Черноморском побережье, да и вообще на всем Кавказе, любому кошачьему животному крупнее дикой кошки; и неразборчивое употребление этого слова доставляло мне немало хлопот. Слишком часто, когда они говорят вам о барсе, они имеют ввиду рысь, которая существует по крайней мере в двух разновидностях на Кавказе и которая чрезвычайно многочисленна в некоторых частях Черноморского побережья.
Туземцы ловят рысь из-за шкуры, которая является одной из самых распространенных в меховых мастерских Тифлиса и Екатеринодара.

108

Но это леопард или оцелот (индийский снежный барс) встречается не так уж редко на Кавказе, даже на его западном побережье, как уверял меня профессор Радде, любезный директор Тифлисского музея, который мне его показал, когда мы осматривали его коллекции во время моего пребывания в этом городе. И даже если бы у меня не было никаких других подтверждений, кроме тех следов, о которых я упоминал выше, я был бы убежден, что зверь, которого я ранил, был безошибочно узнаваемым леопардом.
Вернувшись с нашей выслеживающей операции, мы были поражены, увидев странную фигуру, двигающуюся внутри нашего лагеря, очевидно, ища что-нибудь достаточно ценное, чтобы унести с собой. Вспомнив о наших лошадях, мы ни на минуту не усомнились в том, что это был один из тех всадников, которые украли их и вернулись, возможно, за седлами.
Если бы это было так, то у него хватило бы сил убежать, потому что мы бросились на него, как терьеры на крысу. Но наш гнев сменился ликованием, когда мы узнали лицо приветливого казака с соседней станции, который привел с собой наших лошадей и не искал ничего более ценного, чем еще тлеющий уголек, чтобы прикурить от него папиросу.
Наши лошади присоединились к его табуну, который пасся в долине где-то между нашим лагерем и его станцией, и он нашел их там прошлой ночью. Услышав эту приятную новость Иван и его дружок к моему сожалению, объявили о своем намерении немедленно вернуться в Туапсе, пока не случилось еще каких-нибудь несчастных случаев, мотивируя это тем, что их жены больше не могут без них обходиться.

109

Собственно говоря, я предполагаю, что их собственный охотничий аппетит был удовлетворен, а их аппетит к водке с каждым днем становился все более острым. Так как никакие мои слова и обещания не могли отвратить их от их решения, я уступил им, просто поставив условие, что они оставят мне одну из своих лошадей, чтобы отвезти меня на двенадцать верст дальше по побережью, к хижине черкесского смотрителя телеграфа, который жил у стремительной горной реки Головинская.
На это они согласились, и мне, кроме того, удалось уговорить казака сопровождать меня до Головинского, так как другая казачья станция, на которой он мог отдохнуть, находилась недалеко от сторожки. Итак, мы расстались, мои люди и я, и я не думаю, что понес какую-то большую потерю из-за их дезертирства. Причины, побудившие меня отправиться к Головинскому, заключались в том, что с побережья пришло донесение, что в обширном каштановом лесу вокруг сторожевой хижины медведей было больше, чем обычно, а сам смотритель недавно убил двоих, стреляя ночью с площадки на дереве.

Конец 5 главы

"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Последнее редактирование: 04 июнь 2020 22:46 от Марта.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: Шилов, южный, Фэнэс

Phillipps Wolley, Clive 05 июнь 2020 22:34 #22

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
глава 6 Головинский

110

Оставив двух русских за мысом, мы с казаком откопали небольшое количество виски, которое мне удалось сохранить от ненасытной жажды своих бывших спутников и приготовили хороший обед, заложивший фундамент дружбы и взаимопонимания. После мы сложили вещи на спинах наших лошадей и всё связали веревками.
Самое трудное - занять положение верхом на всей этой пирамиде багажа. Это положение трудно удержать и невозможно достичь без посторонней помощи. Однако после многих неудач казак всё же водрузил меня на лошадь так, что я чувствовал себя в относительной безопасности. Как он сам сел - я не знаю, но он как-то сделал это. Мы поехали шагом по гальке, которая является единственной возможной тропой вдоль этой части берега.

111

Мы не успели далеко уйти, как мне показалось, что я все больше и больше склоняюсь в сторону моря. Я попытался восстановить вертикальное положение, а затем осознал причину неудобства. Мои подпруги ослабли, и седло с огромной кучей поклажи, из которой я был самой высокой точкой, постепенно поворачивалось под брюхом моей лошади.
Сидя так, как я сидел, я был совершенно беспомощен ; я не мог поправить свое седло, и добровольный спуск с лошади, кроме как головой вперед, был невозможен. Поэтому я подождал развития событий и через несколько мгновений уже лежал, растянувшись на земле, наполовину погребенный в кастрюлях, сковородках, бурках и других пожитках.
Однако это было наше единственное несчастье, и около четырех часов мы увидели сторожевую хижину — двухкомнатную деревянную лачугу, сколоченную самым грубым образом, стоявшую на краю гальки, с большой бурой медвежьей шкурой, натянутой на крышу для просушки. Более жалкого вида хижину трудно себе представить, но шкура на соломенной крыше утешала меня, возвещая о близости дичи, которую я искал.

112

После долгих криков и ударов в доску, служившую единственной дверью хижины, оттуда, шаркая ногами, вышел дикий человек, похожий на Робинзона Крузо.
Высокий и хорошо сложенный, но молчаливый и до некоторой степени неуклюжий, Степан не был благоприятным образцом пользы лесной изоляции для человечества. Вместо того чтобы оказать мне любезный прием, как это делали все русские крестьяне до сих пор, он посмотрел на меня с сомнением, как какая-то большая собака могла бы посмотреть на слишком знакомого незнакомца, прежде чем схватить его за руку, которую он хотел бы пожать. Его лицо было сморщенным и желтым от лихорадки, а частый глубокий кашель не составлял приятного аккомпанемента нашей дачной жизни.
Постепенно его угрюмость сменилась удивлением от присутствия английского джентльмена в этих злых местах, ибо таковыми он, очевидно, считал Головинское ; и когда я объяснил ему, что хочу нанять его услуги и пользоваться его хижиной, а также предоставить в его распоряжение всю убитую дичь, его восторгу не было предела.
Условия его были рубль в неделю, то есть около полкроны; но это показалось мне так несправедливо, что я утроил их и прибавил к ним еще десять рублей за шкуру первого медведя, которого я убью ; а учитывая, что он дал мне комнату, черный хлеб и все свое время, я думаю, это не было непомерной платой.
Конечно он был в восторге, и хотя я был несколько удивлен, обнаружив, что вся его кладовая состоит из черного хлеба, лука и свиного филе ("сало"), я утешил себя мыслью, что вместе с этим он будет есть и другие продукты с добавлением чая и сахара, которые я привез с собой, так мы могли бы продержаться по крайней мере некоторое время, в течение которого я, вероятно, получил бы свою желанную медвежью шкуру.

113

За пределами хижины все было прекрасно. Сама хижина находилась как можно ближе к центру довольно высокого холма, окруженного примерно двумя сотнями акров равнины, покрытой низким кустарником. За первой цепью холмов, которая была покрыта лесом до самой вершины, тянулась еще одна и более высокая цепь, и так одна за другой, в последовательных полукругах, они поднимались гряда за грядой, пока далеко в сапфировом небе не показалась белая слава снежных пиков. В открытом море длинная вереница пеликанов раскачивалась на мелких волнах, словно маленький флот, стоящий на якоре.
Внутри хижины царили нищета и грязь. Заведение состояло из двух комнат, в одной из которых помещался простейший телеграфный аппарат с ручкой, похожей на шарманку, и окошком, похожим на циферблат часов, с буквами вместо цифр. Это было божество места, гордость и страх Степана.
Рядом стояла походная кровать, и на этом список мебели заканчивался. Другая комната была просто сараем, в котором готовили еду, и хотя приборы были самыми простыми, мы никогда не смущались этим. Полы повсюду были покрыты грязью и на несколько дюймов засыпаны отбросами, скопившимися со времени появления Степана в его берлоге.

114

Позаимствовав лопату и срубив большой сук для метлы, я вычистил пол и за час тяжелой работы получил довольно чистое место для передвижения. Степан удалился в сарай и, несмотря на мои протесты, поселился там. Если бы не его кашель, я бы с готовностью согласился на это предложение ; но я думаю он нуждался в самом лучшем жилье, какое только могла предоставить ему лачуга. Однако он остался в сарае, и до конца моего пребывания там у меня была его лучшая комната.
Кроме нас со Степаном на "телеграфной станции", как он любил ее называть, было еще три жителя: Звезда, Люфра и Орла, три большие собаки-полукровки, пожираемые чесоткой, с которыми Степан охотится на кабанов, они в изобилии водятся в зарослях за его домом, убивая в среднем, по его словам, полдюжины в год.
Несмотря на их многочисленность, населяющую соседние леса, такая маленькая добыча не очень удивляет, если принять во внимание непроницаемый характер зарослей и почти полную бесполезность ружья Степана.
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: Шилов, ToyFun

Phillipps Wolley, Clive 06 июнь 2020 21:01 #23

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
У русских крестьян есть самое замечательное огнестрельное оружие в мире, которое, как правило, они покупают на базарах по цене от трех до пяти рублей.

115

Я часто видел, как охотники на поганок на керченском берегу использовали старые ружейные стволы, изношенные, привязанные к грубому прикладу, с кремневым замком и т. д., Причем все это было составлено из остатков какого-то почтенного оружия, использовавшегося в русской армии сразу же после изобретения пороха.
Степан не был исключением из этого правила, и все же я отчетливо помню, как он ставил заряды, которые я не решился бы вложить в свой первоклассный казенник.
Приведя дом в порядок, Степан зарядил свое ценное оружие хорошим зарядом пороха и двумя пулями, первая из которых была в естественном гладком состоянии, а вторая разжевана в шероховатую массу. Подготовившись таким образом, мы совершили вылазку и осмотрели небольшую равнину среди холмов. Повсюду виднелись следы медведей, кабанов, волков, а иногда и косуль, но самих животных мы не видели.
Фазаны несколько раз поднимались из кустов у наших ног, Степан говорит мне, что Головинский - их излюбленное место обитания, вследствие того, что здесь растет много "фазанчиков", на берегу реки. Это желтая ягода, которой они питаются. У фазанов хороший вкус, потому что я не знаю ни одной ягоды, приятнее по вкусу, чем "фазанчик", несмотря на его кислотность. Вкус сильно напоминает ананас.

116

Конечно, так как здесь много фазанов, то у Степана нет охотничьего ружья, а я оставил свое в Екатеринодаре. Можно себе представить, что, живя так же, как казаки, Степан и многие другие, находясь в полуголодном состоянии из-за отсутствия мяса в рационе, с обилием дичи вокруг себя, они сделались бы хорошими стрелками и ловкими охотниками и таким образом снабжали бы себя пищей.
Но этого не происходит! Ни один казак из тех многих, которых я встречал, не был настоящим охотником, и этим, возможно, объясняется их недостаток в охотничьих ружьях и боеприпасах ; хотя, если бы им было позволено ими пользоваться, то лучшего ружья, чем берданка, которой они снабжаются, нельзя было бы желать. К тому же странно, что ни казаки, ни поселенцы не имеют представления о ловушках.
Во всем Крыму и на Кавказе я никогда не видел и не слышал ни о ловушке, ни о каком-либо из ста одного устройства для охоты без огнестрельного оружия, которое используют другие народы. Один из таких способов мне был рассказан одним переселенцем из Германии, который уверял меня, что в некоторых местах фазанов ловили следующим образом: из бумаги, промазанной изнутри известью (или птичьим помётом), сворачивали маленькие конусы и помещали их в землю. На дно каждого такого конуса клали горошину, а также рассыпали горох вокруг этого конуса. Фазан, склевав весь горох, рассыпанный вокруг конуса, находит наконец горошину на дне конуса, и пытаясь склевать её, надевает себе на голову этот промазанный изнутри известью (или птичьим помётом) бумажный конус в виде колпака. Ничего не видя вокруг, он пугается и замирает в нерешительности на земле, становясь лёгкой добычей для охотника.



117

Но я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из черкесов, казаков или "пластунов" (поселенцев) делал это или слышал о том, что это делается ; и я думаю, что я прав, говоря, что русские, по крайней мере в Крыму и на Кавказе, очень мало знают о ловле, да и вообще о лесном ремесле в целом.
Я провел первую часть этой моей первой ночи в Головинском, спал, как мог, в моей слишком хорошо проветриваемой каюте ; а вставая еще затемно, мы со Степаном коротали время, болтая о ловушках и капканах, которыми разные народы убивали дичь. Пока мы болтали, он возился с парой грубых сандалий или мокасин, которые делал для меня из шкуры дикого кабана, убитого им весной.
Как только они были закончены, он погрузил их в воду, чтобы смягчить их, а затем, сначала обернув мою ногу холстом, он застегнул сандалии, наматывая длинные шнурки вокруг холста, пока они не застегнулись чуть ниже колена. Таким образом, я был обут в сапоги по черкесской моде; и когда рассвет медленно разгорелся над горами, а звезды побледнели и умерли в сером утреннем свете, мы вышли из нашей хижины и тяжело зашагали, чтобы согреться под мягким дождем, который начался с рассветом.

118

По дороге к лесу, начинавшемуся у подножия первой гряды холмов, нам пришлось перейти вброд бурный форельный ручей, Головинский, и так как его воды спускаются с более высоких вершин и питаются почти исключительно талым снегом, то мы нашли его очень холодным. Продрогшие и промокшие до пояса, мы с трудом продирались сквозь терновые заросли и душащий ползучий кустарник, в то время как собранные дождевые капли стекали ручьями по нашим шеям и рукавам с каждой ветки, к которой мы прикасались.
Наконец мы добрались до более открытого каштанового леса,и здесь мы увидели, каким великим благом был для нас дождь. Листья, которые еще вчера звучали под нашими ногами, как маленькие выстрелы, предупреждая каждого зверя в лесу, теперь были мягкими и тихими. Среди каштанов мы со Степаном разделились, он взял линию вдоль основания холма, я выбрал параллельную, гораздо выше.
Сегодня собаки были привязаны, и наша задача состояла в том, чтобы просто идти как можно тише через лес, останавливаясь примерно через каждые двенадцать ярдов, чтобы прислушаться и довериться, по крайней мере, нашим ушам и глазам, чтобы найти дичь.
Больше часа я бесшумно шел вперед, не слыша ничего, кроме стука падающих каштанов, стука непрекращающегося дождя и криков вечных соек.

119

Легко понять, почему индеец, вся жизнь которого проходит более или менее в погоне, становится таким молчаливым, замкнутым существом. Вся эта погоня - школа молчания и самоограничения. Если вы ступите неосторожно, ветка сломается и ваш шанс будет потерян ; если колючка вонзится под ваш ноготь, вы не должны вскрикнуть; и если удары, наносимые вам в лицо отскакивающими ветками, или разрывание и удушение колючими лианами, наконец, вызовут восклицание, ваш шанс на сегодня исчерпан.
Больше часа я молча и безропотно переносил всю злобу лесного дьявола. Один раз длинная петля колючей лозы зацепила меня под носом, и подтянув этот нежный член под необычным углом, крепко держала его зацепившимся в весьма болезненном положении.
Тогда я испугался, гнев во мне вскипел, и, освободив свой изуродованный хоботок, я неосторожно заговорил своим языком. Едва я успел произнести проклятие, как раздалось короткое резкое фырканье, и мимо меня со скоростью ста миль в час промелькнул черный предмет. Я прошел дальше, размышляя о том, что мой маленький взрыв стоил мне, вероятно, единственной охоты, которую я был обречен увидеть в тот день.
Но этот урок научил меня осторожности, и уже через полчаса, когда я бесшумно полз вдоль какой-то естественной просеки, я вдруг почувствовал, что в орешнике высоко надо мной шевелится что-то большое и черное.

120

Существо выглядело так, словно оно что-то просматривало, и могло быть кем угодно-от коровы до носорога, если бы я мог различить хоть какую-то отличительную черту. Однако я стопроцентно был уверен, что начинается настоящая охота, поэтому, подняв винтовку, я прицелился как можно ближе в самую середину и выстрелил. Крики, последовавшие за моим выстрелом, были убедительным доказательством того, что я что-то нашел, и прежде чем я успел обернуться, старый медведь уже шел прямо на меня через кустарник, яростно пыхтя, как возбужденный локомотив.
У меня было время заметить, что его движения были вялыми, склонившись набок, он на каждом шагу цеплялся лапами, а когда оказался почти надо мной, перекатился через вырубку, на которой я стоял, и, обойдя меня всего на несколько ярдов, рухнул вниз, и остановился под упавшим деревом далеко внизу по склону холма.
Здесь я на время оставил его, сделав лес отвратительным от его рычания и стонов ; и минут через десять криков мне удалось заставить моего проводника Степана подойти ко мне, бледному и дрожащему от страха. Он объяснил мне, что, по его мнению, я уже был убит, и вследствие этого полагал, что я больше не буду нуждаться в его услугах (тонкий английский йумор) . Стоя на вырубке, я указал ему место, где лежал Бруин, далеко внизу, сквозь почти непроходимые заросли ежевики и дикого винограда.

121

Степан сделал все, что знал, чтобы побудить меня оставить медведя умирать и прийти за ним на следующий день ; но это показалось мне не только не охотничьим, но и сомнительным поступком: оставив его сторожить Бруина, я заполз в чащу и стал пробираться по охотничьей тропинке под кустами к тому месту, где он лежал.
Это был трудный путь, и ползучие растения печально мешали мне, и вдруг не без значительного учащения пульса я услышал крик Степана: "Берегись, барин (хозяин), ради бога, вот он идет! Кусты расступились ярдах в десяти внизу, и медленно пробираясь вверх по склону, появился медведь, раскачивая головой из стороны в сторону, выплескивая кровь и пену из своих челюстей, жутко стонал и всхлипывал.
Едва завидев меня, он злобно щелкнул челюстями и даже ухитрился перейти на рысь. Стрелять в моей тесной позиции было трудно, но я сумел это сделать, и, благодаря его крайней близости к дулу моей винтовки, пуля прошла прямо через его голову, пройдя через большой дуб за ней, оставив в нем дыру, просверленную так чисто, как будто он была сделан из чугуна.
Медведь был очень стар, совсем черный, и шкура у него была совсем не в хорошем состоянии. Однако, он был моей первой добычей подобного рода, мы освежевали тушу с большой осторожностью и ликованием.

122

Когда мы вернулись в нашу хижину, было еще рано, не больше полудня, но погода стояла самая суровая, а наш подъем был ранним, так что мы не жалели провести остаток дня, очищая шкуру нашего медведя и готовя его мясо к вечерней трапезе.
А свежее медвежье мясо требует немалого времени на приготовление, и когда животное оказывается таким же старым и жилистым, как зверь, убитый сегодня, то даже сорок поваров с сорока скалками не могут довести его плоть до разумной степени нежности.
Казаки на станции (наверное, имеется ввиду пост Головинский) не едят медвежьего мяса, хотя здесь они получают мясо только раз в неделю; и отчасти по этой причине, а отчасти потому, что с их одноствольными ружьями они считают риск слишком большим, они никогда не досаждают медведям. На самом деле они так мало знают о своей сравнительной безвредности, что устроили мне настоящую овацию, когда я пришел нагруженный добычей, и на данный момент я представлял себя настоящим Нимродом перед восхищенной аудиторией из одиннадцати полудикарей.
Я много слышал в прошлом о превосходстве медвежьих окороков и о тушеных медвежьих лапах, но чувствовал, что еще одна приятная иллюзия моей юности была разрушена, когда увидел сегодня вечером массу вареного черного хлыста, который, несмотря на свой неприятный вкус, несомненно был настоящей медвежьей тушенкой.

123

Но когда мы её раскапывали, то не находили ничего, кроме шкуры и кожи, с костями и сухожилиями, и уж точно ничего съестного. Даже наши собаки, похоже, не очень-то её любили.
Несмотря на плохое качество нашей пищи, мы приготовили, однако, горячий ужин, так как почти неделю не ели мяса ; и когда снаружи бушевала буря, которая, казалось, угрожала повторением катастрофического наводнения, которое смыло станцию в прошлом году, я спал всю ночь сном усталого, но успешного человека.

"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Последнее редактирование: 15 июнь 2020 22:42 от Марта.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: Шилов, ToyFun, Фэнэс

Phillipps Wolley, Clive 07 июнь 2020 13:03 #24

  • Шилов
  • Шилов аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 733
  • Спасибо получено: 125
  • Репутация: 12
Шо мы имели ? До сегодняшнего дня мы имели Тургенева и Аксакова с Сабанеевым. Теперь Наша Марина вошла в этот охотничье-писательский круг
ЛЮДИНА, ЯКА НЕ П’Є, АБО ХВОРА, АБО ПАДЛЮКА
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.

Phillipps Wolley, Clive 07 июнь 2020 19:04 #25

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
... благодаря Клайву Филлипсу, конечно.

Мне одно не понятно. Английский консул постоянно шарится по лесам, телеграфист пропадает с ним целыми днями, а кто вместо них работает?

пы.сы. Жаль, что РГО не захотело меня послушать в ВК. Эта книжка была бы для них интересна.
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Последнее редактирование: 07 июнь 2020 20:23 от Марта.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.

Phillipps Wolley, Clive 07 июнь 2020 20:16 #26

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
Следующий день, суббота, был для меня красным днём календаря. Поднявшись несколько позже обычного, мы попытались перебраться на другую сторону нашей горной бухты и, в конце концов, оказались там, несмотря на шумный ветер, с большим успехом. Едва мы пробились сквозь заросли шиповника у подножия холма к каштанам наверху, как Степан, обернувшись, сделал мне знак остановиться, опустился на колени и, целясь нарочно, выстрелил во что-то, скрытое от меня кустами. Подойдя к нему, я увидел, что он выстрелил в кабана, стоявшего в тридцати ярдах от него, и, как и следовало ожидать, с помощью своего необычного оружия сумел только изрешетить зверя.

124

Злясь на удачу, которая дала Степану такой шанс, я шумно продирался сквозь заросли, даже не мечтая найти больше никакой дичи, во всяком случае, еще на полмили. Но едва мы отошли на три десятка шагов от того места, откуда был сделан последний выстрел, как наши уши уловили звук медвежьего ровного шага, приближавшегося к нам еще ближе.
Бесшумно проскользнув за пару деревьев, мы ждали с замиранием сердца. Мягко и неторопливо приближались шаги, издавая звук, очень похожий на шаги человека, медленно пробирающегося сквозь лес. Время от времени медведь останавливался, чтобы громко принюхаться, но к счастью для нас, его совершенно сбивало с толку постоянное движение ветра в этих узких долинах. Наконец я увидел, что это была медведица, она медленно пробиралась сквозь кусты и время от времени останавливаясь, чтобы неторопливо подобрать упавшие каштаны. Я подождал минуту или две, пока сквозь рододендроны не стало ясно видно её серое плечо.
Затем я выстрелил и, резко повернувшись с коротким резким криком, она исчезла в укрытии, сопровождаемая в своем отступлении резким выстрелом из моего второго ствола, который, очевидно, не произвел никакого эффекта.
Не зная, была ли медведица убита сразу или только ранена, мы со Степаном несколько стеснялись следовать за ней в ее крепость. Сначала мы оба пытались залезть на деревья, надеясь таким образом увидеть ее, но ничего не вышло

125

Я убедил Степана следовать за мной на некотором расстоянии и внимательно осмотреть то место, где мы видели ее в последний раз. Бедное животное, она не ушла далеко ; как только она скрылась из виду, силы покинули ее, и когда мы нашли ее, она лежала мертвая, как камень, не далее чем в шестидесяти ярдах от того места, где в неё попала пуля.
Винтовки "Экспресс" - это небольшое, но ужасно разрушительное оружие. Этот второй медведь был совершенно не похож на убитого накануне, по крайней мере по цвету ;потому что если тот был черным, то ее шкура, очень красивая, была мягкого светло-коричневого цвета, такого светлого, что казалась почти серой.
При осмотре мы обнаружили, что она была годовалой девочкой и разрушила половину прекрасного каштана, когда мы встретили ее. Некоторые сучья, которые ей удалось сломать, были толщиной почти с человеческую талию. Глядя на ее переднюю лапу после того, как Степан снял с нее шкуру, я не мог не думать о том, что истории, с которыми мы время от времени сталкиваемся, о рукопашных схватках с медведями, требуют весьма скептического отношения.
Оставив Степана заканчивать сдирать шкуру, я побрел немного выше по склону холма. Не прошло и четверти часа, как я снова услышал над собой удивительно мягкую размеренную поступь медведя и, терпеливо прождав минут пять,

126

я на мгновение увидел голову точной копии той медведицы, которая сейчас лежала под руками Степана. К несчастью для меня, она заметила меня и в тот же миг с громким фырканьем ринулась прямо вниз по склону с такой скоростью, что даже если бы ветви не скрывали ее, мои шансы попасть были бы крайне сомнительны.
По тому направлению, куда она пошла, я видел, что она пройдет почти над самым Степаном, и поспешил помочь ему, чтобы он только не ранил ее. Однако я был слишком высокого мнения о своём товарище. Сидя за кровавой работой по разделыванию нашего мертвого медведя, он вдруг увидел то ли тень, то ли разъяренную сестру покойницы, яростно несущуюся на него; и, угнетенный сознанием своей вины, Степан бежал от мстительницы, оставив ружье на произвол судьбы.
Бедный Степан, который поначалу, я думаю, не был трусом, но в прежние времена, по его собственной версии, был могучий охотник, оказался примером человека, внезапно потерявшего все свои нервы, и это произошло следующим образом.
Однажды, сильно страдая от лихорадки, он шел по высохшему руслу горного ручья и, повернув за крутой угол, чуть не столкнулся с большим медведем. Какое-то мгновение они стояли лицом друг к другу. Степан, не имея оружия, решил, что пришел его последний час.

127

Раздался ужасный шум, что-то ударило его по лицу, и на какое-то время несчастный черкес ушел из этого медвежьего мира в страну забвения. Придя в себя, он с удивлением обнаружил, что нет ни медведя, ни кровавой раны на голове.
Однако дальнейшее исследование показало ему, что медведь всё же был, и, вероятно, именно гравий, подброшенный его задними лапами, когда он развернулся в стремительном бегстве, ударил Степана, не оглушив его, как он предполагал, а просто лишив его чувств.
С тех пор и до сих пор мой спутник стрелял в медведей только с платформы в центре дерева и ночью - стиль охоты чрезвычайно свободный от опасности, так как, хотя Бруин и может лазить, он очень редко, если вообще когда-либо пытается сделать это в погоне за врагом.
Живя всю свою жизнь в медвежьих лесных угодьях, Степан много рассказывал о "Михаиле Михайловиче", как крестьяне называют медведя. Однажды он и его друг увидели яблоню, хорошо нагруженную плодами, в семи или восьми верстах от их деревни в лесу, стоявшую невостребованной ни у кого, почти единственную реликвию некогда процветавшей черкесской деревни. Степан и его друг, жившие в некотором отдалении, договорились встретиться однажды рано утром у дерева и собрать плоды, чтобы разделить их между собой. Подойдя к дереву, Степан увидел, что кто-то уже занялся сбрасыванием яблок вниз.
Думая, что друг пытается опередить его, разгневанный Степан сыпал на него всевозможными оскорблениями, обвинял в том, что он портит яблоки, сбивая их ногами, и, наконец, не получив ответа, закричал от ярости и начал бросать камни в дерево.

128

Дождь из яблок прекратился, и с хриплым фырканьем огромный старый медведь свалился с дерева почти на голову перепуганного крестьянина. Как обычно в таких случаях. Бруин был так же напуган, как и этот человек, и как можно быстрее заковылял прочь, оставив яблоки друзьям.
Все русские и черкесы, с которыми я говорил о медведях, говорят, что на Кавказе есть два вида медведей: обыкновенный большой бурый медведь и меньший, который живет в более высоких хребтах, имеет нечто вроде белой рубашки спереди на своей шубе и гораздо свирепее и плотояднее своего бурого брата. Однако доктор Радде из Тифлисского музея говорил мне, что существует только один вид ; и хотя я сам видел большое разнообразие размеров и шкур убитых на Черноморском побережье медведей, я вполне могу поверить, что он прав.
Тем не менее, я полагаю, что более высокие хребты Закавказья очень мало известны ; и вполне возможно, что разновидность обыкновенного медведя, значительно отличающаяся от образцов, найденных на побережье, встречается ближе к линии снегов. Крестьяне рассказывают удивительно обстоятельные истории о ремесле своего любимца

129

(ибо медведь-большой любимец мужика и герой многих забавных историй): как он лежит в засаде для ничего не подозревающей косули или дикого козла и набрасывается на него, или сбивает его с ног бревном, используемым как дубина, когда добыча проходит мимо. Или, опять же, лежа на карнизе, выходящем на какой-нибудь перевал, он сталкивает по нему огромные камни на добычу, когда она рыщет под ним, а затем, убив ее таким образом, спускается вниз и обедает на досуге.
Конечно, все это просто крестьянские сказки, но, так как их мне неоднократно рассказывали крестьяне, жившие среди зверей в деревне, возможно, в них есть крупицы истины.
Спрятав шкуру моего медведя от греха подальше, и оставив мясо, Степан и я продолжили охоту. На глубокой поляне, куда не проникал солнечный свет, чтобы нарушить дремотную тишину, что-то с громким шумом вскочило на ноги и незаметно унеслось прочь, заставив весь лес отозваться эхом его короткого резкого лая.
Этот крик был для меня в новинку, и я представил себе всевозможных мрачных зверей, от которых мог исходить этот звук, и сильно пожалел, что мне не посчастливилось выстрелить. Степан, однако, утешил меня сказав, что это всего лишь "козёл", косуля из этой части света,

130

так говорил мне и один старый индейский охотник, стрелявший во многих из них.Эти "козлы" по-индейски называются "Карки". Действительно, вся дичь, найденная на Кавказе, такая же или почти такая же, как те виды, которые встречаются в горах Индии. (Очевидно, речь идёт об Америке, так как Клайв позже долгое время жил в Канаде, а в Индии никогда не был).
Позже в тот же день, исследуя рододендроновую чащу на самой вершине высокого холма, замкнутого и окруженного более высокими возвышенностями, я увидел, что он стоит на самом верху холма.
Тут я услышал, как что-то рвануло от меня сквозь заросли, а потом остановилось и с громким сопением попыталось поймать мой запах. Видимо, получив его, зверь изменил свой курс и пошел под прямым углом к линии своего первого броска, а затем, остановившись, снова попытался поймать мой запах. К счастью для меня, когда мы оказались запертыми у самых высоких вершин, ветер все время менял направление; и, совершенно сбитый с толку и избитый, несчастный зверь продолжал неуклюже идти своим курсом ,пока наконец я, стоя за деревом, не увидел длинную серую морду и пару сверкающих белых клыков, выглядывавших из чащи примерно в тридцати ярдах передо мной.
Быстрые глаза сразу же заметили меня, несмотря на мое дерево, и я едва успел выстрелить, как владелец глаз скрылся из виду. Однако, как ни поспешен был выстрел, он оказался удивительно эффективным, и кабан полетел вниз головой с вершины холма, чтобы там спокойно отдохнуть, пока я не доберусь до него.

131

Пуля вошла в переднюю часть плеча и, пройдя по всей длине позвоночника, совершенно раздробила его, оставшись погребенной как раз под шкурой у самого корня хвоста ; оттуда я её извлек и до сих пор храню, разбитую и расплющенную, как память о чудесной силе винтовки "экспресс" 450.
Нагруженные добычей, медвежьей шкурой и головой, а также лакомыми кусочками, снятыми с кабана, мы поспешили домой, чтобы послать казаков за остатками кабана, которые были бы желанным дополнением к их вечным щам.

Конец 6 главы
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Последнее редактирование: 07 июнь 2020 20:17 от Марта.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: Шилов, ToyFun

Phillipps Wolley, Clive 07 июнь 2020 21:58 #27

  • Шилов
  • Шилов аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 733
  • Спасибо получено: 125
  • Репутация: 12
Марта пишет:
... благодаря Клайву Филлипсу, конечно.

Мне одно не понятно. Английский консул постоянно шарится по лесам, телеграфист пропадает с ним целыми днями, а кто вместо них работает?

пы.сы. Жаль, что РГО не захотело меня послушать в ВК. Эта книжка была бы для них интересна.
При чем тут рго? Могу замолвить словечко в минприроды.
ЛЮДИНА, ЯКА НЕ П’Є, АБО ХВОРА, АБО ПАДЛЮКА
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.

Phillipps Wolley, Clive 07 июнь 2020 22:10 #28

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
Это уже история, поэтому РГО. Я пыталась предложить им "Дорогу на Джубгу", а они фыркнули, типа, мы публикуем анонсы только членов общества.
А Минприпроды скажет: давай сюда этого Клайва, мы его оштрафуем за браконьерство!))) И на этом всё.
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.

Phillipps Wolley, Clive 07 июнь 2020 23:19 #29

  • Шилов
  • Шилов аватар
  • Не в сети
  • Живу я здесь
  • Сообщений: 733
  • Спасибо получено: 125
  • Репутация: 12
ХЗ,От министерства мне однажды досталось псс Сабанеева )))
ЛЮДИНА, ЯКА НЕ П’Є, АБО ХВОРА, АБО ПАДЛЮКА
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.

Phillipps Wolley, Clive 08 июнь 2020 20:05 #30

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
хотя... если бы Минприроды профинансировало издание русского перевода, думаю, не прогадало бы.
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.

Phillipps Wolley, Clive 08 июнь 2020 20:07 #31

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
7. В НЕПРОХОДИМЫХ ЧАЩАХ

Пересказывать изо дня в день наши приключения во время охоты у Головинского было бы, конечно, утомительно для широкого читателя; даже у самого хорошего охотника есть достаточно своих пустых дней, чтобы не читать записи других людей. Несмотря на прекрасное начало, в первые два дня моего пребывания охота не всегда была так хороша, а дичь - так обильна.
День за днем, от рассвета до заката, часто волоча свои усталые конечности домой по ледяным потокам, при слабых лучах молодой луны, без света которой мы уже некоторое время блуждали в лесной темноте, мы неустанно трудились, не находя больше медведей, хотя их следы были повсюду в изобилии.

133

Кабанов было поначалу довольно много, и с ними мы справлялись довольно хорошо, хотя с ними, как и с теми немногими медведями, которых мы видели, Степан почти всегда стрелял и неизменно промахивался. Однажды он все-таки попал в старую медведицу, и из-за редкого беспорядка чуть было не свалил её.
Мне уже надоело ничего не видеть, и я стоял на старом бревне, под которым когда-то устроил свое логово медведь, лениво глядя вниз на длинную полосу леса. Вглядевшись, я увидел маленького зверька, которого издалека сначала не мог узнать, но то, что безошибочно было медведем, снова и снова каталось по мертвым листьям. Я уже собирался спуститься, чтобы преследовать ее, когда внизу раздался выстрел, и старая медведица перевернулась рядом со своим детенышем.
В следующее мгновение она снова была на ногах и, используя переднюю лапу, чтобы подтолкнуть его вперед, быстро погнала своего детеныша ко мне и прочь от того места, откуда прилетела пуля. Пока я наблюдал, слишком поглощенный своими мыслями, чтобы стрелять, я увидел, как она покинула поляну и пустилась в хороший галоп для чего-то прямо ко мне.
На мгновение мне показалось, что она собирается напасть на меня ; но вид Степана, по обыкновению оставившего своё жалкое оружие и бегущего, как кролик, тотчас же открыл мне истинное положение вещей, и я поспешил ему на выручку. Увидев меня и Степана, остановившегося при моем приближении, старая медведица обернулась, к великому моему удивлению и бесконечному моему отвращению. Чрезмерно возбужденный, я полностью промахнулся мимо старой леди или пуля только царапнула ее сзади, когда она нырнула вниз по склону через высокое укрытие.

134

Хотя раз или два мы слышали, как она бродила по кустам и рычала на наших собак, и хотя я уверен, что она и медвежонок были в нескольких сотнях ярдов от нас, пока мы жевали черный хлеб и лук, которые составляли наш обед, мы никогда больше не видели ни одного из них.
Черный хлеб и лук -это слабое подкрепление после тяжелой утренней работы, но какое же настоящее наслаждение эти полчаса за обедом! Об этом могут рассказать только те, кто по-настоящему любит лесную жизнь и природу. Все таинственные шорохи леса, каждый ломающийся сучок предсказывали нам целый том возможных приключений.
Всего лишь шесть недель назад, я вышел из душной лондонской атмосферы и каждый глоток свежего воздуха казался полным свежей жизни, каждый лесной звук-наполненным музыкой. Чириканье зеленых лягушек-тех таинственных маленьких ящеров, чей птичий голос так пронзителен, что скорее уводит вас от их укрытия, чем ведет к нему ; резкий пронзительный голос красивого черного дятла, чей малиновый гребень тем отчетливее и красивее, что является его единственным украшением ; непрерывное щебетание соек-предателей, которые, кажется, всегда стремятся возвещать о присутствии охотника ; даже резкий стук каштанов, падающих с деревьев перезрелыми; жужжание пчел и крошечного, но ненасытного комара соединяются, хотя и не очень гармонично, с шумом моря и шепотом ветра,

135

чтобы устроить лесной концерт, с которым, по мнению некоторых слушателей, никакая другая музыка-ни нынешняя, ни будущая-не могла бы соперничать.
Комары были единственной горькой каплей в нашем полуденном потоке ленивого удовольствия. Я не претендую на то, что это были обыкновенные комары, хотя мы называли их так и ненавидели их так же сильно, как если бы они были ими, потому что, хотя они были всего лишь микроскопическими мошками, жала, которые они поднимали на нас, были достойны усилий Голиафа среди комаров. От каждого гнилого пня поднимались целые клубы этих злобных маленьких зверей, и будучи такими маленькими, они ускользали от всякой бдительности.
Было еще одно насекомое-вредитель, доставлявшее нам немалое раздражение : нечто вроде клеща, который неожиданно набрасывался на нас, когда мы задевали ветку, и, забравшись под одежду, зарывался головой глубоко в кожу и там поселялся.
Если его не найти и не вытащить ночью, то тело этого существа вырастает до такой степени, что утром имеет вид большой бородавки, растущей на вас, а если его оставить и дальше, то оно распухает до любого размера, укореняясь головой и требуя бесконечных усилий при удалении ; ибо насекомое имеет такую бульдожью природу, что оно скорее позволит оторвать свое тело от головы, чем отпустит свою хватку. Если это произойдет, то результатом будет плохая рана, трудно заживающая и склонная гноиться.

136

В этих лесах водятся и другие насекомые, хотя и менее противные, и от одного из них мы сегодня получили весьма желанное дополнение к нашей кладовой.
Степан проводил много времени в охоте за медом и был удивительно зорким, когда дело касалось пчел, замечая их сразу за долиной, наблюдая за линией их полета и в конце концов выслеживая их до их тайного хранилища с уверенностью, которая казалась почти результатом инстинкта.
У этих черкесов есть способ делать грубые ульи для диких пчел на деревьях, к которым пчелы неравнодушны, и я думаю, что люди не трогают ульи друг друга, когда натыкаются на них. Однако у Бруина совести меньше, чем у черкеса, и если есть что-то, что может склонить его к неосторожности раньше, чем другое, то это мед. Степан рассказал мне, что сидя на дереве, с носом, вымазанным медом и весь изжаленный негодующими пчелами, медведь будет продолжать жадно кормиться, хотя все время плачет и жалуется на боль, причиненную ему его крошечными врагами.
В такие минуты он так поглощен своим пиршеством, что охотник может подойти к нему так близко, как ему заблагорассудится, и застрелить его запросто.

Павлинья бабочка была еще одним насекомым, которого я время от времени замечал в большом количестве на окраинах леса ; и действительно, за всю осень на Кавказе я никогда не замечал ни одной бабочки, или только очень немногих,

137

которые не были мне знакомы на родине, и я видел образцы почти каждой бабочки, которая встречается у нас в Англии. Самым многочисленным, как мне кажется, был мутно-желтый и его более бледная разновидность "hyale" (желтушка).
День, когда мы получили наш мед, был для нас красным днем календаря, так как в этот раз наша кладовая достигла своего максимума изобилия ; лодка с припасами из Туапсе появилась во второй половине того же дня. Медвежий окорок, немного свинины, черный хлеб, мед, лук и бутылка мерзости с надписью "Vieuix Rhum, Марсель", которая, я не сомневаюсь, никогда не была намного ближе к Франции, чем Крым, заставили моего товарища сиять от восторга при виде непривычного изобилия.
Но увы ! с этого дня должны были начаться наши злые времена; вскоре наша кладовая так опустела, что те самые мухи, которые тогда роились, через две недели выдали нас за негостеприимных нищих.
Осматривая ту часть леса, где в понедельник я убил своего первого медведя, мы не нашли никаких свежих следов дичи, хотя это место представляло собой настоящий лабиринт старых кабаньих троп и было полно проторенных дорог, проложенных медведями. Причиной отсутствия дичи было, очевидно, присутствие трупа моего первого медведя который, искалеченный шакалами, уже портил воздух повсюду. Какую-то крупную дичь я чуть было не поймал, но для одного из нас это было слишком серьезным делом.

138

Как обычно, мы шли по склону холма параллельными линиями, и хотя время от времени сломанная ветка выдавала присутствие одного другому, в остальном мы со Степаном были потеряны друг для друга. Вот уже более получаса мы шли таким образом, и не произошло ничего такого, что могло бы разбудить тишину леса, как вдруг откуда-то сверху, с налетевшим на меня ветром, донесся звук, похожий на звук приближающейся жертвы.
Он медленно приближался, и как только листья мягко сминались под его тяжестью, животное шло тяжелой ровной поступью, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться или взять каштан. Я узнал походку Бруина, медленно бредущего домой после раннего завтрака.
Наклонившись, чтобы лучше видеть, я заметил, что стебли орешника качаются и трясутся примерно в восьмидесяти ярдах передо мной, и в тот же миг нечто более светлое по цвету, чем листва, промелькнуло сквозь него. Моя винтовка инстинктивно поднялась, и с этого момента, по-моему, целых три минуты я следил за каждым движением медведя через мушку.
Дважды я наполовину нажимал на спусковой крючок, когда мне был виден большой кусок серого бока существа, медленно пробирающегося мимо меня ; но как раз в тот момент, когда я был готов выстрелить, он повернулся и пошел вниз по склону навстречу мне. Поблагодарив свои звезды за то, что я не произвел случайного выстрела, я подождал, пока он подойдет поближе.
В двадцати ярдах от меня было небольшое открытое пространство, и здесь, если он войдет в него, а это было вполне вероятно, я намеревался это сделать.

139

Моя винтовка ревниво следила за каждым его движением, боясь перемены направления, и в следующий миг раздался бы выстрел. Серая тварь вдруг встала дыбом и, раздвинув колючую лозу своими предплечьями, вышла на открытое место: это был мой Степан!
На какое-то мгновение я почувствовал себя совершенно больным, и не думаю, что когда-либо в своей жизни я был более расстроен, чем в течение всего остального дня ; и когда позже, в жаркий полдень, я отдыхал в овраге у небольшого пруда, наполовину задремав после обеда, слыша тот же самый шаг прямо надо мной и видя большое серое пятно, движущееся через чащу, я пропустил настоящего медведя, не стреляя.
Так что глупость Степана чуть не стоила ему жизни, а мне - медведя. Он, похоже, слишком быстро дошел до конца своего маршрута и, устав ждать меня, решил, что с таким же успехом мог бы вернуться и встретиться со мной. Медвежий шаг, когда он медленно идет по мертвой листве, время от времени останавливаясь, чтобы покормиться или послушать, удивительно похож на шаг охотника в мокасинах, медленно идущего по той же самой земле.
И вот теперь, день за днем, охота становилась все хуже. Степан был очень хорошим товарищем, но плохим проводником. Живя в течение двух одиноких лет в своей хижине на Головинском, его дух предприимчивости никогда не заставлял его исследовать больше, чем те два маршрута, на которых мы уже добились успеха.

140

За этими двумя участками леса он ничего не знал, а в таком густом укрытии почти бесполезно пытаться стрелять, пока не разведаешь немного. Если вы попытаетесь это сделать, то рано или поздно окажетесь затерянными в густой массе шипов, в которой вы не можете двигаться без шума — в которой, по сути, вы вообще будете двигаться по кругу.
Сверху свисают толстые занавески из гнусной лианы, которую народ довольно метко называет "волчьим зубом" и которая так остра и крепка, что даже моя толстая молескиновая куртка порвалась от нее ; а одежда Степана, хотя и сшитая из самого прочного холста, к концу двухнедельного срока перестала существовать, несмотря на все его хитроумные заплатки.
Несколько кабанов и еще два медведя - вот и все, что нам удалось раздобыть, и в конце концов я согласился испытать хваленую собачью стаю Степана. Но только после того, как мы испробовали все другие способы, я согласился на то, чтобы лес был потревожен таким образом.
Однажды, после двенадцати часов, проведенных в обычной охоте, мы со Степаном, как неуклюжие птицы, уселись каждый на дереве над ямой, полной грязи и воды, в которой по ночам барахтались стада свиней. Но наши конечности сводило судорогой, и луна поднималась все выше в небесах, создавая причудливые узоры на темной дыре внизу, что впрочем не отвлекало нас от нашего ночного дозора.
Когда луна совсем потускнела, мы снова спустились вниз с ноющими конечностями;

141

и когда Степан облегчил себя хриплым, долго сдерживаемым кашлем, внезапная атака через ближние заросли с возмущенным фырканьем сообщила нам, что табун как раз приближался, когда мы собрались уходить.
На обратном пути, когда мы пересекали небольшой приток Головинского, большое серебристое существо соскользнуло с камня в воду и проплыло по дну мелкого ручья совсем рядом со мной. В сером утреннем свете она показалась моим сонным глазам большой рыбой, и только когда я услышал, что несчастное старое ружье Степана промахнулось, я узнал в ней очень красивую выдру ; потом она, конечно, нырнула поглубже и пропала для нас.
Многих из них, а также несколько морских выдр видели между Новороссийском и Сухумом, и Степан показал мне шкуры нескольких убитых им животных ; но хотя я часто видел их следы, это был единственный живой экземпляр, который мне посчастливилось увидеть.
Еще одну долгую ночь мы просидели под можжевеловым кустом на гальке, которая в то или иное время образовала русло Головинского или была скучена потоком во время его зимних паводков. На противоположном берегу возвышался холмистый лес, спускавшийся колючими зарослями к самой кромке воды. В полумиле позади нас, на нашей стороне ручья, начинался другой лес, а в четверти мили перед нами стонало море.
На маленьких песчаных пятнах были видны следы дичи многочисленные и недавние, и мы возлагали на них большие надежды.

142

Действительно, мы нуждались в них, чтобы не заснуть в ту холодную ночь. На дальнем берегу реки была большая полоса песка и глины, которая представляла собой одну из тщательно записанных книг о приходах и уходах жаждущих зверей.
Но за всю эту утомительную ночь мы почти ничего не видели. В шесть часов мы двинулись вниз, к этим ледяным водам скорби, как люди, готовые сделать или умереть — то есть быть несчастными настолько комфортно, насколько это возможно. Бросив себя и фляжку марсельского "рома" в кустарник, мы условились, что Степан будет дежурить до полуночи, а утренняя вахта будет моя. Подложив под голову камень вместо подушки и подтянув колени к подбородку, я вскоре заснул под звуки журчащего у моих ног ручья и проснулся примерно через час, дрожа и мокрый от тумана.
Звук хорошо знакомого храпа показал мне, что Степан заснул. И когда две или три темные фигуры метнулись обратно в чащу на дальней стороне, когда я неосторожно поднялся, чтобы пнуть его, я горько пожалел, что не простоял на страже всю ночь.
Решив не беспокоить моего верного слугу, я устроился в самом теплом углу, какой только мог найти, и приготовился бодрствовать до утра. И я так просидел всю эту долгую ночь, пока Плеяды не повернули прямо на Запад : поднялся легкий ворчливый ветер, звезды становились все серее и серее, в воздухе вдруг повеяло горьким холодом. Наступило утро.

143

Яростная встряска разбудила Степана, и, не заботясь больше о завтраке, мы закусили коркой черного хлеба с пивом и отправились в лес. Здесь у нас был пустой день; если бы Степан решил стрелять, то у него был бы великолепный шанс попасть в двух медведей ; но так как я был на некотором расстоянии, то он удержался, по-видимому, из благоразумных побуждений.
Когда мы вернулись поздно вечером с пустыми руками, чтобы завершить наш двадцатичетырехчасовой труд маршем в милю по дну Головинского, чувствуя его валуны сквозь наши изношенные мокасины так же ясно, как если бы мы были босиком ; маленькие камни обжигали наши больные ноги, как раскаленное железо, а от больших мы соскальзывали, рискуя вывихнуться и сломаться через каждый шаг, и выбирались из камней только для того, чтобы нырнуть в ледяной поток - когда мы все это терпели, я думаю, что меня простили бы, если бы я сказал "Аминь" русской пословице, которую постоянно повторял мой несчастный проводник: "погоня хуже рабства". Охотничий дух русских достаточно крепок, чтобы такая пословица не была у них излюбленной; но в случае Степана, где он получил свою долю тяжелого труда и не испытал ни малейшего энтузиазма, который мне придавала новизна, это было простительное чувство.
Бедняга, было очень печально видеть, как он, переправившись в последний раз за эту ночь через Головинский, сел у его вод и, бросив в ручей остатки пары мокасин, босиком пошел домой.

"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Последнее редактирование: 08 июнь 2020 20:09 от Марта.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: Шилов, южный, ToyFun, serg141-9

Phillipps Wolley, Clive 10 июнь 2020 22:47 #32

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
8. ОХОТА С СОБАКАМИ

После двадцати четырех часов безуспешных трудов, описанных в моей последней главе, мы были слишком утомлены и измучены, чтобы снова выйти на поле на следующий день. Поэтому мы потратили его на сушку нашей одежды, починку и стирку ее, сооружение мокасин из шкуры одного из наших кабанов и вообще подготовку к походу другого рода против наших врагов-медведей и кабанов.
В этом походе нам должны были помочь собачьи силы, состоящие из трех паршивых псов, принадлежащих Степану, и одного совершенно бесполезного зверя, принадлежащего соседней казачьей станции. Троица Степана была тремя самыми уродливыми полуголодными дворнягами, которые были одержимы отвагой и безрассудной преданностью, которая никогда не проявляется ни в ком, кроме собаки.

146

Почему они были верными рабами Степана, никакими человеческими рассуждениями не объяснить. Они могли бы сами кормиться лучше, чем он мог бы им дать. Бедняга, у него никогда не было для себя большого изобилия. Им приходилось спать снаружи хижины, их пинали ногами, если они совали нос внутрь, и их пожирала чесотка, которую их хозяин, казалось, никогда и не думал лечить.
Что же касается породы, то у них ее не было, или, может быть, я бы сказал, что в них было что-то от каждой породы. Говорили, что Зизда каким-то образом связан с расой, которую они называли "Арлекином"; и если странность формы, странность глаз и общая неровность цвета и очертаний дают право собаке на это имя, то старый Зизда был настоящей собакой. Это был крупный пес с огромными лапами, очень квадратной головой, выпуклыми глазами, крупным носом и неукротимой отвагой, которая время от времени приносила ему бесчисленные шрамы, которыми он был отмечен от хвоста до морды.
Двое других были полнейшими дворнягами, но верными сторонниками старого Зизды в любой критической ситуации. Это были старая сука по имени Люфра и молодая собака Орла, или "орел". Я не могу удержаться от того, чтобы назвать эти собачьи имена, потому что они были такими настоящими героями в погоне и хорошими слугами для меня.
Итак, первым долгом нашего дневного отдыха было накормить нашу стаю — долг, о котором часто забывали и который теперь собаки ценили как беспрецедентное внимание с нашей стороны.

147

Покончив с этим, мы занялись приготовлением шкур убитой нами дичи к отправке, так как за день или два до этого видели проплывавшую мимо лодку, которая, получив сигнал, обещала, если возможно, зайти на обратном пути из Сочи. Они вернулась сегодня, забрали наши шкуры и оставили нам хороший запас табака, недостаток которого мы до сих пор остро ощущали.
Сегодня к нашему крайнему удивлению (ибо гости у Головинского редки) явился еще один посетитель - главный садовник Арденского леса Великого Князя Михаила, который два дня охотился и ни в чем не преуспел. С ним был грек из соседней колонии, который горько жаловался, что, хотя он и его товарищи-колонисты проводили большую часть своих ночей во время сбора урожая на платформах или деревьях, чтобы стрелять и пугать медведей и кабанов, эти господа полностью уничтожили урожай "кукуруозы" (кукурузы), от которого греческие крестьяне очень зависят. Несмотря на множество орудий на деревьях, не было убито ни одного медведя или кабана. Я был не столько удивлен появлением Бруина, чтобы посмотреть на этот шум, сколько просто военным салютом, предназначенным в его честь, который никоим образом не мешал его аппетиту.

148

Время от времени в течение дня мне удавалось выудить кое-какие сведения из молчаливого Степана, но его одинокая жизнь сделала его настолько замкнутым, что он был почти недоступен для хитростей дознавателя. Он был черкесом, который отрекся от магометанства, не приняв, по-видимому, никакой другой математики; поэтому о своей религии он мало что мог рассказать. О своей деревне и жизни в ней он говорил мало, а о русско-черкесских войнах совершенно отказывался говорить — хотя на эту тему у него, очевидно, было еще что сказать, — из страха, как мне показалось, что любое повторение его слов может навлечь на него неприятности. Итак, мы вернулись к естественной истории, и на эту тему он довольно свободно говорил.
Между прочим, он рассказал мне о некоторых причудливых повадках ежа — ибо я предполагаю, что он имел в виду именно ежа, а не дикобраза, ибо слово, которое он употребил для обозначения зверя, было мне незнакомо, так как оно было каким-то черкесским названием.
Но по его описанию это животное было либо тем, либо другим ; и так как дикобраз, по-моему, только предположительно обитает на персидской границе Кавказа, то животное из рассказа Степана, вероятно, было ежом. Он прекрасно описал ежа, а затем добавил, что на Кавказе есть два вида: один с головой и ногами, как у свиньи, а другой с головой и ногами, как у собаки.
Это был один из последних, которого он заметил однажды под яблоней в лесу, собиравшего и переносившего упавшие плоды, перекатываясь через них

149

(так он это описал) до тех пор, пока она не насадил яблоко на один из своих шипов. Затем он пронзил еще одно яблоко с другой стороны своего тела и, нагруженный таким образом, удалился на некоторое время, чтобы вернуться без своей ноши за двумя другими яблоками.
Это звучит очень маловероятно для меня, но так как у этого парня не было никакой цели в сочинении этой истории, я продаю ее, а также другие рассказы из того же источника, за то, за что купил. О том же звере казаки и Степан утверждают, что он убивает змей, хватая их за хвосты своими челюстями и затем перекатываясь на них, переворачиваясь через них кувырком, на самом деле для того, чтобы вбить в них шипы.
Я также слышал сегодня странное суеверие о обыкновенном папоротнике, который здесь в изобилии растет и корнями которого кормятся свиньи, когда нет ни каштанов, ни ягод. Черкесы говорят, что есть одна ночь в году (увы, мой авторитет забыл, в какую именно ночь), когда бьет полночь, это растение расцветает. Цветок виден всего несколько мгновений, в течение которых тот, кому посчастливится собрать и сохранить его, обретает отныне всеведение. Беседуя о таких вещах, как вышеизложенное, и готовя на завтра свежие мокасины, день скоро прошел, и мы завернулись в наши коврики и были счастливы, хотя легли спать почти без обеда.
Море поднялось сегодня ночью и бушевало, как иногда бушует Черное море, так дико, что

150

почти забыло свое привычное спокойствие в этих коротких вспышках ярости Берсеркера. Белые волны так близко подобрались к нашей хрупкой хижине, что мы задрожали, опасаясь, как бы море не омыло первый этаж (наш единственный этаж), как это случилось однажды прошлой зимой ; и среди ночи старый Зизда, прижавшись к стене снаружи, чтобы укрыться от резкого ветра и гонимых брызг, протолкался прямо сквозь планку и штукатурку и появился мокрый и бесцеремонный у моей постели.
Я очень сомневаюсь, что внутри ему было гораздо теплее, чем снаружи. Должно быть, снаружи было очень горько, если он это сделал. Но к утру, хотя волны внизу все еще были белыми, ярко светило солнце, и капли дождя уже высохли на траве.
Мы дали солнцу еще час или два, чтобы завершить его доброе дело, а затем, около девяти часов, отправились в лес с нашей стаей.
Метод процедуры был сам по себе прост. В лесу каждая собака пошла куда ей вздумается, и вся упряжка, курсируя наугад, наконец наткнулась на след когго-то и дала деру. Затем, оборачиваясь только для того, чтобы вести нас, она добиралась до того места, которое казалось наиболее подходящим для схватки собак и их добычи, и это было очень весело, хотя и крайне тяжелая работа.
Как бы ни были плохи шиповник и спутанные массы виноградных лоз, я думаю, что частые овраги и склоны холмов, покрытые их прекрасной короткой травой, бесконечно хуже.

151

Торопясь к месту действия, вы ожидаете, что лицо и руки будут изодраны, вы идете и принимаете это с невозмутимостью, довольный, если только вы можете заставить себя идти вообще. Но после того, как вы проложили себе путь, очень досадно, когда ваши ноги скользят по этим сухим склонам холмов, и вы, совершенно беспомощны, чувствуете, как вы и ваша винтовка быстро скользите вниз по склону, удаляясь от точки, к которой вы стремились, испытывая столько личных неудобств.
Надо было видеть, как Степан, норовя спуститься в овраг, беспомощно соскальзывал со скоростью шестьдесят миль в час в лужу на дне, куда он бесцеремонно плюхался, преследуемый сразу же Зиздой, которая следовала за своим хозяином на корточках, являя собой картину идиотского несчастья. Но для двуногих и даже обычных четвероногих есть какое-то оправдание, потому как и сам Бруин часто попадает в беду в этих местах. Все склоны изрыты так, будто медведь развлекал себя и свое семейство требоггингом (вероятно, какая-то английская забава).
По всему лесу, где мы охотились сегодня, мы находили повсюду следы деревень черкесов, жители которых бежали, некоторые давным-давно, во время старой войны, а некоторые только прошлой весной, чтобы присоединиться к туркам в их войне против России. Даже у этих последних не осталось никаких признаков домов, только участок земли, более ровный, чем тот, что окружал его, заросший густыми зарослями шиповника; тут и там виднелись куски дерева ручной работы,

152

остатки какой-то черкесской домашней мебели и фруктовые деревья, слившиеся с лесом, когда их владельцы присоединились к туркам. Эти старые "аулы" - очень сильные оплоты Бруина, и его работа видна со всех сторон. Маленькие тропинки, гладко протоптанные в зарослях шиповника, сорванные ветви грецкого ореха и яблони, пчелиные гнезда, выкопанные там, где никто, кроме него, не мог бы до них добраться, - все это свидетельствует о его присутствии.
Именно от одного из этих старых "аулов" наши собаки впервые получили шанс, чтобы сделать действительно хорошее дело. "Аул" находился на самой вершине одного из холмов, по которому мы стреляли. Место его было покрыто акрами густого шиповника, из середины которого возвышалось то, что, вероятно, было гордостью деревни, патриархальный каштан огромных размеров. Тут Зизда выдал своим глубоким басом предупреждение о том, что охота началась, и остальные три собаки залаяли хором. Я был внизу в поясе каштанов за пределами области шиповника; и думая, что бы это ни была за дичь, она, вероятно, вырвется из чащи, в которой лаяли собаки, по маленькой тропинке, проходившей мимо меня, я вскочил на пень и стал ждать. Степан находился по другую сторону шиповника, совсем близко от места действия, и я, естественно, представлял себе, что он еще больше приблизится и получит шанс на свой выстрел.
Выждав добрых десять минут, в течение которых ни дичь, ни собаки, ни Степан, казалось, не сдвинулись ни на дюйм, я свистнул, давая понять последнему, что иду на помощь храбрым собакам, которых он бросает на произвол судьбы.

153

Пробиваться в гору через эти заросли шиповника было делом, достойным Геркулеса, и если бы дичь прорвалась сквозь собак, то у охотника, крепко запутавшегося в этой колючей сети, было бы мало шансов. Когда я наконец увидел поле битвы, заросли шиповника были так густы, что я не мог бы размахивать руками там, где стоял; и хотя я стоял на цыпочках, все, что я мог различить, были колышущиеся кормы Орлы и Люфры, а храбрый старый ветеран Зизда был слишком близко к своей добыче, чтобы быть видимым; но с того места, где я стоял, я слышал его резкие выпады и тихое яростное фырканье, которое они вызвали у объекта нападения.
Не видя, куда стрелять, я подобрал комок земли и, догадавшись о местонахождении зверя по тихому приглушенному грохоту, доносившемуся из-под корней каштана, швырнул его над собаками в направлении звука. Затем на мгновение шиповник закачался, как будто его сдвинуло землетрясение; одна из собак завопила, когда ее перевернули, и еще один шрам добавился к его и без того многочисленным украшениям; а затем, не далее чем в десяти шагах от меня, галопом пронесся самый большой дикий кабан, которого я когда-либо надеялся увидеть. И я скучал по нему! Правда, я лишь мельком взглянул на него, когда он промчался через открытое место,

154

и я набросился бы на него, как набрасываются на бегущего кролика; но я никогда не прощу себе, что упустил из виду его огромный бок. Далеко в глухом лесу я слышал его шаги, а собаки преследовали его почти десять минут после того, как я упустил его; но больше я его никогда не видел.
До этого я часто слышал об огромных размерах этих кавказских кабанов, когда они были стары и одиноки, потом я сам видел в Тифлисском музее экземпляр, убитый великим князем или одним из его друзей в Царском лесу Караса, который, как говорят, весит двадцать один пуд; а так как шестьдесят два пуда приходится на тонну, то это составляет около 780 фунтов. Но в глубине души я убежден, что кабан, промчавшийся мимо меня из своей темной твердыни у корня старого каштана, едва ли был вдвое меньше. Каждый рыболов знает, что рыба, которую вы упускаете, самая тяжелая, которая когда-либо поднималась вашей удочкой; конечно, я мог неверно оценить размеры моего кабана и поэтому не прошу никого верить в его огромные размеры, хотя сам твердо в это верю.
Едва ли стоит удивляться тому, что кабаны вырастают здесь до огромных размеров, где их никогда не беспокоят и где в изобилии имеются все виды пищи, к которым они особенно неравнодушны. Леса полны всевозможных плодов, которые собирают только медведи и кабаны; на каждом склоне холма есть участки папоротника, на корнях которого питается кабан; в определенное время года он находит множество рыбы, выброшенной на берег, и на них он устраивает пиршество. Что же касается каштанов, то некоторое представление об их изобилии можно составить из того факта, что, стоя сегодня на коленях в одном не специально выбранном месте, я набил все свои карманы упавшими каштанами, ни разу не изменив своего положения; и все же их единственное применение - откормить дикого кабана, который жует их шелуху и все такое, или более изящного Бруина, который ест орехи, но оставляет шелуху на своем пути.
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.

Phillipps Wolley, Clive 11 июнь 2020 08:49 #33

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
155
Однажды днем я увидел старого медведя, пробиравшегося сквозь завесу колючей лозы вверх по скользкому склону холма. От выстрелов он опрокинулся с яростным ревом в череде кувырков, которые понесли его мимо меня вниз по склону с такой скоростью, какой он никогда бы не достиг при обычном способе передвижения. Но, увы, когда мы искали его у подножия холма, где он должен был лежать, мы не нашли никаких следов; и хотя собаки некоторое время следовали за ним, большой ручей, который он пересек, помешал им, и мы вернулись с пустыми руками.
Дважды за этот день я оказывался в непосредственной близости от большой дичи и ничего не видел. Оказавшись в зарослях, откуда бросился старый кабан, я уже не надеялся на скорое возвращение, как вдруг звук ружья Степана внизу и резкий лай молодого пса подсказали мне, что там что-то происходит.

156

Прямо на меня, поднимаясь по склону холма, неслись собаки, и я жадно искал дерево, с которого можно было бы наблюдать за приближающейся дичью, пока она не затоптала меня. Но в пределах досягаемости не было даже пня. Вокруг меня был, пожалуй, ярд открытого пространства, но за ним шиповник образовывал непроницаемую стену, непроницаемую везде, кроме того места, где я вошел в небольшое отверстие, образованное старой кабаньей тропой. Выходить из отверстия через единственный видимый выход, стоя на четвереньках и поджав хвост к приближающемуся врагу, казалось неразумным;
Внезапно, хотя собаки были еще только на полпути к вершине холма, медленно пробираясь сквозь заросли, почти непроницаемые для них, как и для нас, я услышал рядом с собой тяжелое дыхание, наполовину вздох, наполовину фырканье,а затем тихое шарканье ног в укромных местах чащи. Почти сразу же за этим последовало еще одно и еще одно сопение, и я понял, что медведь намеренно ходит вокруг меня, пытаясь выбраться, вероятно, по той дороге, по которой я вошел. Я бы предпочел не быть там, я знаю, что Бруин, загнанный в угол - это страшный враг;

157

и я вполне ожидал, что, когда собаки прибудут на место происшествия, он отправится по своей собственной тропинке, взяв меня за обычное препятствие на своем пути, так как я ни на минуту не сомневался, что это именно тот зверь, которого разбудили собаки.
Пока я стоял в ожидании, прелестная дикая кошка с тонкой коричневой шерстью, разлинованной почти так же, как у тигра, прокралась змеей через отверстие, совершенно не обращая на меня внимания, и исчезла в кустах за ним. Ожидая медведя еще через минуту, я отпустил кошку и сразу же пожалел об этом, потому что с регулярным взрывом лая наша стая выскочила на открытое место, обезумев от злости, помчалась за своим котом, не обращая внимания на более крупную дичь поблизости. Потом мы обыскались и обнаружили, что там действительно был медведь, но его увела другая из скрытых "трапинок", которыми были прорезаны все заросли. Собаки загнали кошку на дерево,и мы провели наш обеденный час, выкуривая ее оттуда.
В другой раз я слишком близко подобрался к большой дичи в рододендроновом кустарнике, когда наши собаки, облаяв что-то на другой стороне холма, торопливо пробирались туда. Я услышал справа и слева от себя чье-то сопение и топот и, дико рванувшись вперед, чуть не налетел на что-то другое, приближавшееся. Если бы заросли рододендрона не были исключительно высокими (намного выше моей головы), я мог бы увидеть свою цель и отлично повеселиться;

158

как бы то ни было, я почти десять минут рыскал по зарослям, ожидая, что вот-вот наткнусь на медведя, который в то же время, вероятно, так же сильно боялся столкновения, как и я.
Усталые и счастливые после хорошего спортивного дня, во время которого забава бега наперегонки с собаками была приятной переменой по сравнению с обычным бесшумным преследованием, мы направились домой. Собаки, наконец, держались довольно близко от наших пяток. Когда мы спустились на равнину к нашему старому врагу, сытому снегом ручью Головинскому, взошла луна, туманная и тусклая, и совы начали свое странное уханье; затем с внезапным порывом собаки покинули нас и снова разбудили эхо ночным хором, достойным адской стаи охотника на демонов. В лоскутном одеяле лунного света мы мельком увидели, как кто-то бежит впереди собак, и с радостью присоединились к погоне, забыв от волнения о своей усталости.
После десятиминутной охоты в зарослях шиповника они загнали зверя в густой кустарник, где несколько больших деревьев заслоняли серебристый лунный свет и превращали это место в полную тьму. Этот лес был излюбленным местом отдыха медведей по ночам, так как он изобиловал шиповником, который они очень любили, и потому мы с некоторой осторожностью приступили к работе, а когда вошли из лунного света в темноту, то шли плечом к плечу, буквально ощупывая дорогу ружьями.

159

Собаки были прямо у наших ног и, как я и ожидал, сидели подняв головы под высоким деревом, на одной из ветвей которого я едва различил в лунном свете нарост, который, как мне подсказывал опыт, должен был быть дикой кошкой.
Стрелять из ружья при лунном свете не так легко, как при дневном свете; и хотя кошка упала, я не думаю, что она сильно пострадала; вероятно, она вообще не пострадала, а просто была сбита с ног сломанным суком. Однако, как бы то ни было, спустившись вниз, она рассеяла собак направо и налево и снова скрылась в чаще. Еще долгое время спустя, когда мы курили последнюю трубку, мы слышали, как они играли свою "музыку" то ли над ней, то ли над каким-то несчастным шакалом, которого они встретили.
Но этот наш великий день с собаками был последним, когда удача улыбнулась нам в Головинском. С этого дня дела становились все хуже и хуже. Больше кабаны не попадали под наши ружья, а на диких кошках и свежем медвежьем мясе даже черкес вряд ли прокормится. Но когда кончился и наш запас медвежьего мяса, и осталась только кожура, мы пришли в отчаяние и, услышав о месте милях в десяти от Головинского, где водилось много кабанов и которое в последнее время никто не тревожил, наняли у казаков двух лошадей и с одним из них в качестве проводника отправились туда попытать счастья. Как обычно, проводник знал дорогу так же мало, как и мы, так что мы потратили почти весь день на то, чтобы добраться до нашей земли, и, прибыв туда, не нашли не только никаких следов хижины, о существовании которой нам говорили, но и никаких каштановых лесов.
Прибавьте к этому, что, хотя пейзаж был еще прекраснее, чем у Головинского, трава становилась все пышнее и пышнее через каждые сто ярдов. И когда мы поднимались вверх по долине, туман, стоявший белой стеной вокруг нас, промочил нас до нитки, прежде чем мы пробыли в нем четверть часа.

160

Не покажется таким уж странным, что, потрудившись весь день, чтобы добраться туда, я тотчас же отдал приказ о контрмарше, считая, что провести одну ночь в этом логове лихорадки было бы, конечно, опасно и, возможно, смертельно для некоторых из нас.
Я был не так уж неправ, как показали события, ибо на следующий день, хотя я и отбил столь поспешное отступление, Степан и казак оба лежали в лихорадке, а у меня был приступ сильной усталости и головной боли, которые, если бы я поддался, вероятно, привели бы к тому же самому. Степан сказал мне, что погода становится опасно жаркой, поднялся восточный ветер, который всегда является предвестником беды для черкесов на Черноморском побережье. Говорят, что лихорадка никогда не приходит, когда ветер дует с моря; но когда она приходит из-за холмов, тогда она захватывает своих несчастных жертв.
Когда мы сегодня взбирались на холмы или поднимались вверх по водотокам, дувший холодный ветер на минуту успокаивался, и на нас обрушивался мягкий горячий порыв, словно только что вырвавшийся из жерла какой-нибудь печи.

161

Затем поднимающийся свежий ветерок снова сдувал его. Эти порывы горячего ветра повторялись с большими промежутками в течение всего дня и были, как уверял меня Степан, верными предвестниками лихорадки. Так ли это было на самом деле, или его паника напугала нас до такой степени, я не знаю, но на следующий день мы определенно были очень больны. У Степана была настоящая лихорадка, и он, как все русские и черкесы, сразу лег и дал лихорадке полную волю.
Я где-то читал о докторе на африканском побережье, который обычно приводил своих больных лихорадкой в комнату с закрытыми дверями и окнами и там заставлял их носить перчатки в течение четверти часа, после чего лихорадка оставляла их. Я должен от всей души поблагодарить этого спортивного доктора за его пример и тем самым отблагодарить его, ибо, хотя у меня не было перчаток, а если бы и были, то некому было бы ими воспользоваться, я действовал, как мне казалось, по принципу его лечения, и, выбрав самый суровый участок местности, который я знал, отправился на одинокую охоту с собаками. Сначала я пошатнулся, и мои колени подкашивались при каждом шаге.
Я был болен, слеп, у меня кружилась голова, и я чувствовал себя еще хуже, чем когда-либо, даже после первых полмили Россальской "бумажной погони" в детстве;

162

но постепенно все улучшилось, как это всегда бывает, если вы придерживаетесь ее, и я имел удовольствие стряхнуть с себя лихорадку, никогда больше не беспокоясь о ней, хотя я провел несколько дней в Поти, о котором барон фон Тильман говорит в своей превосходной книге о Кавказе, что " ни один европеец не провел там ночи и не был избавлен от лихорадки".
Я твердо убежден, что воздержание от воды во время охоты или во время путешествия будет надежной защитой от лихорадки, и если, несмотря на это, туманы и озноб на болотах вредны для здоровья путешественника, то хороший приступ сильных физических упражнений, предпринятый сразу же, как только лихорадка овладеет им, освободит его от болезни в корне. (Тут я вспомнила аналогичные рекомендации топографа Блюма русским, которые при первых признаках болезни сразу ложились в госпиталь: здесь).
То, что туземцы страдают от лихорадки, не вызывает удивления. Они живут так бедно, что англичанин умер бы от голода, если бы жил так, как они. Они спят в туманах, которые пронизывают человека насквозь, как дождь, и, что еще хуже, во время охоты или в пути, когда они перегреваются и переутомляются, они ложатся у каждого ручья и пьют, как голодный скот. Свою собственную свободу от лихорадки я объясняю тем, что никогда не прикасался к кавказской воде для питья, кроме как в виде одной чашки чая утром и одной ночью, никогда не пил в течение всего дня; и хотя мой язык иногда пересыхал и, казалось, почти гремел во рту, привычка вскоре позволила мне обходиться без воды без особого дискомфорта.

163

Но хотя я сам избегал лихорадки и полагаю, что при таких предосторожностях иностранец вполне мог бы провести некоторое время на Кавказе и спастись, особенно если уехать отсюда поздней осенью и вернуться к концу марта, я не могу назвать Кавказ, особенно Черноморское побережье и окрестности Екатеринодара и Кубани, иначе как гнездом лихорадки. Там, где растительность столь же густая, как болота часты и обширны, как вокруг Поти и Ленкорани на Каспии, летнее время - опасное даже для самых благоразумных.
Еще два или три дня после нашего визита в долину тумана и лихорадки я продолжал охотиться около Головинского, хотя Степан был слишком болен, чтобы мне помочь. Но день за днем все решительнее убеждался я в том, что если мне не удастся проникнуть в лес глубже, чем я когда-либо проникал, то мои труды останутся лишь напрасными. Поэтому я решил вернуться на Геймановскую дачу, старые развалины, где я добыл своего первого кабана на этом берегу, и, проведя там несколько дней в поисках пантеры, которую я ранил, вернуться в Туапсе, а оттуда в Керчь. К этому меня подталкивал целый ряд причин, среди которых отнюдь не последней была пустота нашей кладовой.

164

Вот уже больше недели каштаны составляли большую часть моего рациона, хлеба не хватало, а мяса у нас не было. Часто по ночам мне приходилось затягивать пояс, чтобы уменьшить вакуум, который я никак не мог заполнить. Но это метод, от которого природа скоро устает, и я с жадностью стремился вернуться хотя бы в Туапсе.

Конец 8 главы
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Последнее редактирование: 11 июнь 2020 08:49 от Марта.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: ToyFun

Phillipps Wolley, Clive 11 июнь 2020 21:53 #34

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
9 ОБРАТНО В КЕРЧЬ

О моем втором посещении Геймановской дачи я скажу очень мало, так как, хотя это и интересно для меня, для читателя это повлечет за собой лишь много повторений. По-моему, я убил двух медведей, из которых один самый крупный экземпляр бурого медведя, которого я когда-либо видел; его голова, установленная Бертоном с Уордур-стрит, теперь находится в моей библиотеке и никоим образом не противоречит моему описанию. С кабанами у нас было не так уж много толку, но мы, по крайней мере, сделали достаточно, чтобы получить свежий запас мяса, хотя и самого грубого сорта. Однажды ночью я послал Степана обратно вдоль берега по его собственной просьбе, чтобы он привел своих собак из Головинского.

Это был десятивёрстный марш и он пошел ночью. Когда он вернулся на следующее утро, я пожалел, что не сопровождал его, так как по дороге он встретил в разных местах двух медведей, которые ночью, по-видимому, были гораздо смелее, чем днем. Он выстрелил в одного из них и промахнулся. Зверь обернулся и, по-видимому, стал искать источник шума; и если верить Степану, он "mauvais quart d'Heure" (пережил неприятную минуту), неподвижно стоя за большим куском дерева, а Бруин сидел и наблюдал за ним. Однако ветер был для медведя неподходящий, и он наконец двинулся дальше, оставив Степана спокойно идти своим курсом, но твердо решив никогда не стрелять в другого медведя ночью, одному и пешком,—к этому решению он благоговейно пришел, когда через полчаса встретил другого, идущего со стороны его собственной дачи.

Вернувшись домой, он обнаружил, что собаки ушли на казачью станцию, а в их отсутствие медведи спустились с холмов, чтобы навестить его, опрокинули ульи и даже сломали дверь его хижины. Я сам сомневался в том, что казаки не опередили медведей в этих делах, но так как это был ущерб, который нельзя было исправить, то мало имело значения, кто был виноват.

Возвращаясь серым утром, Степан имел шанс поймать морскую выдру, которую он ранил, но потерял. Я думаю, что о Степане будет справедливо сказать, что с настоящим ружьем он не был таким уж необычайно плохим стрелком, как можно было бы предположить по его постоянным промахам; но вид орудия, которым он пользовался, убедил бы любого охотника, что главная опасность заключается для человека, стоящего за ним.

Способ заряжания у Степана тоже был любопытен: две пули, одна в обычном состоянии, другая изжеванная в рваный кусок свинца, помещались над тяжелым зарядом пороха; таков был его обычный заряд; но когда, как однажды, к нему прибавили второй заряд пороха и маленькие пули для фазанов, чтобы избавить себя от необходимости извлекать первый заряд, а на другой день положили еще одну пулю на всякий случай, то удивительно только, что это оружие оказалось не более смертельным для Степана, чем для старой медведицы, в которую он вложил этот необыкновенный "стержень" из пуль.

Но теперь я должен попрощаться со Степаном, чьим последним долгом было достать мне лошадь с ближайшей казачьей станции, чтобы перевезти меня и мои медвежьи черепа в Туапсе. Я простился со своим слугой с искренней доброжелательностью, ибо, хотя он был плохим проводником и еще худшим охотником, он был верным, услужливым парнем и честным до крайности.

От Геймановской дачи до Туапсе, говорят, всего тридцать восемь верст; но дорога по гальке у подножия утесов была так плоха, что мне потребовалось от восьми утра до шести вечера, чтобы проделать это путешествие. Я не задерживался даже для того, чтобы поесть по дороге, а неуклонно брел шагом среди скал и валунов, и татарское седло раздражало мои конечности, и яростное солнце лилось на серые утесы, пока все не стало казаться белым жаром, и вся жизнь, казалось, замерла, за исключением мириадов ящериц, которые упивались яростным солнечным светом у подножий. Но всему должен быть конец, и в шесть часов вечера я отдыхал на телеграфной станции, передо мной был сытный обед и бутылка пива, которое если и не принадлежало Бассу, то, во всяком случае, имело некоторое слабое сходство с любимым напитком британцев.

В воскресенье утром, 9 ноября, я получил вежливое послание от губернатора Туапсе, в котором он предупреждал меня, что, поскольку Кавказ все еще находится под военным законом и еще не совсем урегулирован, я должен сделать ему одолжение, не останавливаясь ни в каком черкесском ауле, и если я пренебрегу этим предупреждением, за моими словами и делами будут следить. Более того, он просил, чтобы я прекратил охоту в его округе.

Это звучало грозно; но, побеседовав с губернатором, я нашел, что он вовсе не склонен быть грозным, и действительно, его единственным желанием было не допустить, чтобы я попал в неприятности, вмешиваясь в политику, хотя в то же время он, очевидно, имел собственные мысли относительно истинной цели моего визита на Черноморское побережье, так как он, как и все другие русские, которых я встречал, казалось, не мог поверить, что кто-то может посетить далекую страну только ради развлечения. Несколько раз я получал предупреждения от различных английских резидентов на Кавказе, что меня подозревают в том, что я являюсь британским агентом, и поэтому я был полностью описан полиции и тщательно наблюдался. К несчастью для меня, лодка заходила только каждую среду, так что у меня было три утомительных дня, чтобы провести их в Туапсе.

Один из них я провел в гостях на горной ферме, принадлежащей немецкому барону, и работал с двумя молодыми немцами, его управляющими. Здесь я увидел коллекцию насекомых, собранных на ферме, и среди них узнал, помимо упомянутых мною ранее видов, обе британские разновидности бабочек с ласточкиным хвостом, маленькую древесную белую, мраморную белую, бирючину и слоновую ястребиную моль, а также "мертвую голову", которая здесь в изобилии водится. Там были также дубовые яйцеголовые и оленьи жуки, а также еще один ястреб-мотылек нежного палевого цвета, который показался мне странным.

Возвращаясь с горной фермы, я пережил приключение, которое могло закончиться еще хуже. Дорога на ферму, расположенную на большой высоте над морем, петляет вокруг пропасти зигзагообразными линиями. Над дорогой, крутой и неровной, нависают опушки леса, и время от времени она пересекает грубый деревянный мост, перекинутый через пропасть значительных размеров. При дневном свете эти пропасти и их деревянные мосты мало что значили, потому что, хотя мост дрожал, когда по нему проезжал дроги, вероятность несчастного случая была невелика, пока вы и ваша лошадь могли видеть, куда идете.

После дневной охоты я задержался у молодых немцев допоздна, чтобы разделить с ними вечернюю трапезу, так что уже стемнело, когда я готовился ехать домой. Я рассчитывал на луну, но так как ночь была ненастная, то меня постигло разочарование, и я все-таки тронулся в путь на молодой лошади, почти в полной темноте, не зная дороги. Однако немцы утешили меня, сказав, что дорога в Туапсе—единственная от их фермы куда бы то ни было, и от нее не отходят никакие дороги, кроме того, лошадь знает путь.

За ужином они рассказали мне, что один из них, ехавший в Туапсе за несколько недель до моего приезда, был атакован каким-то животным с деревьев, нависавших над тропой; И хотя света было недостаточно, чтобы различить зверя, они предположили, что это рысь или леопард. Не слишком огорченный этой опасностью, но обеспокоенный мостами, я пустился в свой одинокий путь. Все шло хорошо, пока я не оказался на полпути к реке, которая отделяет Туапсе от подножия холма. Затем, когда мы добрались до самой темной части дороги, где деревья нависали над ней больше всего, моя лошадь внезапно повернула назад и попыталась бежать домой.

Несмотря на все мои усилия, я некоторое время не мог вывести её дальше определенного места; и когда наконец я задействовал каблуки и хлыст, она внезапно бросилась прочь и, схватив удила зубами, помчалась изо всех сил галопом от этого места к Туапсе—или, вернее, к реке, которая дала этому городу его имя. Бесполезно было пытаться остановить этого маленького зверька с твердым ртом при помощи слабой снасти, и, мчась в темноте по самой неровной дороге, я мог только сидеть неподвижно и надеяться, что проницательность лошади спасут её шею и мою собственную.
У меня не было времени нервничать, когда мы пересекали первый мост, который, казалось, раскачивался, когда мы мчались по нему—пара прыжков, и мы были на другой стороне,—но от этого до следующего моста мой разум мучили видения лошадиных ног, соскальзывающих с него на одном из столбов, и неизбежного падения, которое должно было последовать. Но у лошадей замечательные глаза, и если их предоставить самим себе, то они видят так же хорошо в темную ночь, как и их всадники днем; и, несмотря на неровную дорогу и мосты, мы вскоре оказались по грудь в воде и, наполовину вплавь, наполовину вброд, благополучно добрались до другого берега.

Среди прочих вещей, которые помогали мне скоротать время в ожидании парохода в Туапсе, был и свадебный ужин крестьянина. На самой церемонии я не присутствовал, но предполагаю, что она была такой же, как и все другие венчания в Греческой Церкви, с коронами, надетыми на головы главных участников, и символическим завязыванием платка.
Но ужин и его церемонии были мне чужды. Во время него вошла счастливая пара, не принимая участие с остальными, а просто представившись для совершения определенных церемоний. Из них первым было принять благословение от стариков. Так они и поступили, обратившись поочередно к каждой из четырех сторон света. После того как были принесены закуски, всем, кроме жениха и невесты, подали по очереди бокал вина или крепких напитков, пирог и цветной носовой платок.

Пирог вы съедаете, носовой платок кладёте в карман в качестве свадебного подарка от "новобрачных", и вино выпиваете; но если вы пьете его со злым умыслом, то можете открыто, не проявляя себя виноватым в грубости, заявить, что оно кислое. При слове "горько" (кисло) несчастные жених и невеста должны были прилюдно обменяться объятиями, и это случалось так часто, как вы предпочитали повторять свою жалкую шутку. В обмен на торт, вино и платок каждый гость должен был положить на поднос для молодой пары какой-нибудь свадебный подарок, и в этом случае подарки делались в каждом случае деньгами.

После завершения этих церемоний главные актеры удалились, оставив гостей развлекаться. В этом конкретном случае, казалось, существовал целый хор старых женщин, занятых пением, танцами и всякими шутками. Эти отвратительные старые кроны снискали благосклонность гостей, а также бесчисленные подношения чистой водки, распевая мрачные песнопения, для моего необразованного уха, более подходящих для похорон, чем для свадьбы.
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: Шилов, южный, ToyFun, Taiga

Phillipps Wolley, Clive 12 июнь 2020 11:24 #35

  • Taiga
  • Taiga аватар
  • Не в сети
  • Давно я тут
  • Сообщений: 94
  • Спасибо получено: 65
  • Репутация: 12
Отличная работа! Поздравляю! Англичанин, действительно, занятный. Слог прекрасный. И, в целом, он, скорее, дружелюбен к русским. Что касается совмещения консульских обязанностей и охотничьих заметок, то всё очень понятно. Вспомните времена, в которые он посетил описываемые места. Англичанам на Кавказе были не рады.
Т.е. разумно предположить, что консул как раз был в рекогносцировочной командировке. Неизвестно ещё, что он написал в отчёте в Форин Офис, кроме блистательно переведённых Мартой "Записок охотника".
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: Марта

Phillipps Wolley, Clive 12 июнь 2020 16:26 #36

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
Да, Клайв "схватил" много интересных мелочей. Черкес-телеграфист, кто бы мог подумать? Еще понравилось его замечание: "Русским следовало бы меньше заниматься военной подготовкой, а больше религиозной". Действительно, наши нравы местами очень грубы, хотя мы считаемся самой "религиозной" нацией, вроде бы. А толку?

Насчет "блистательного" перевода: переводит Яндекс, причем очень хорошо. Я только проверяю, чтобы слова, имеющие несколько непохожих значений, были переведены "в тему". Ну еще уточняю значение разных английских шуточек и терминов, неизвестных широкому читателю.

Но еще не всё! Продолжение следует.
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: Taiga

Phillipps Wolley, Clive 12 июнь 2020 18:45 #37

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
Это они дополняли непристойными выходками и большим количеством грубого шутовства. Единственным музыкальным инструментом был тот, который пользовался большой популярностью среди класса "мужиков"—я имею в виду концертину (гармонь). Что же касается других гостей (ибо я предполагаю, что старухи были приглашены, а не были наёмными шутами), то они уселись за стол, чтобы спокойно поесть и выпить, и так хорошо справились с возложенной на себя задачей сделать из себя зверей, что свадебный ужин продолжался до утра третьего дня, когда его пьяная гармония была окончательно нарушена тем, что один пьяница избил девушку, а другой разбил бутылку о голову первого, и в этот критический момент вмешался закон и взял званый ужин под свое покровительственное крыло.
В среду, 13 ноября, я с удовольствием стряхнул с ног пыль Туапсе и, сев на один из пароходов русской компании, благополучно добрался оттуда до Новороссийска.

174

Я был вынужден вернуться в Екатеринодар, чтобы забрать свой багаж и получить все письма, которые могли бы прийти ко мне во время моего отсутствия в Головинском; и желая увидеть как можно больше Кавказа, я решил отплыть в Новороссийск и оттуда по суше отправиться в Екатеринодар. Я не думаю, что мое беспокойство было вознаграждено, так как местность, через которую я проезжал, была не очень интересной и больше походила на окрестности Темрюка, чем на Туапсе.
В Новороссийске я нанял телегу (четырехколесную) с двумя лошадьми и возницей, чтобы отвезти меня в Екатеринодар и заехать по дороге в Красный лес. Расстояние составляло 114 верст. С учетом остановок, с тяжелой телегой позади них, маленькие охотничьи лошадки проделали путь за тридцать три часа. Это замечательно, на какой небольшой пище русские лошади это делают. Ни одна из лошадей не получила никакого зерна в пути.
По дороге в Екатеринодар мы остановились в большом селе Крымском, по-моему, это была первоначально казачья слобода; и здесь мы встретили еще одну из тех ярмарок, на которых русский мужик покупает и продает все, что хочет или с чем хочет расстаться в течение года. Я забрел на ярмарку, когда поили лошадей, и увидел там смешение всех кавказских рас, отличавшихся друг от друга не только разнообразием своих живописных костюмов, но и бесконечным разнообразием повозок и вьючных животных.

175

Модные дрожки, дроги из грубых бревен, перевязанных веревкой, неуклюжие фургоны, тяжелые "повозки", легкие телеги, похожие на огромные корзины на колесах, почти шести футов высотой, и дом на колесах, который мингрельцы называют 2"арбой", - все это было выстроено в ряд, образуя улицы ярмарки. Вокруг них стояли животные, которые влекли их, - от козла до верблюда, от пони до упряжки из шести серых волов.
Лавки - это просто полотнище холста, расстеленное на земле, возможно, под частично перевернутой тележкой, а некоторые - под более претенциозным навесом; и здесь разложены товары торговца, в то время как он по большей части сидит, скрестив ноги, посередине. Самые большие лавки или, вернее, киоски, это обычно те, в которых продаются "иконы", или святые картины, на которые у благочестивого русского крестьянства имеется огромный спрос. Это безвкусные изображения Богородицы или одного из святых, заключенные в глубокую медную рамку, с большим количеством мишуры и безвкусных украшений вокруг них; но их можно найти в каждой хижине мужика, и перед ними он совершает свои простые молитвы Богу, ночью и утром, стоя с непокрытой головой, склонив голову, возможно, всего на минуту, но, по-видимому, он очень серьёзен в течение этой минуты. Перед иконой всегда горит маленькая свеча.
Рядом с продавцом икон вы обнаруживаете если не глазами, то носом, продавца "шуб", потому что эти овчинные одеяния чрезвычайно сильно пахнут.

176

Рядом, среди толпы самых уродливых старух на земле (и здесь я не клевещу на русскую "бабушку"), стоит коробейник, торгующий вязальными спицами и прочим хозяйственным снаряжением. Должно быть, им трудно работать из-за шума, который они производят, потому что звуки их торгов заставили бы замолчать утренний Вавилон Биллингсгейта.
Позади ярмарки на равнине разведён длинный ряд костров, на которых татары жарят пикантный "шашлик" (кебаб). Это буфетное отделение ярмарки или, по крайней мере, часть его; другую часть можно найти за маленькими квадратными столиками на каждом углу, на которых стоят грязная бутылка и два еще более грязных стакана, за которыми стоит мужик в красной рубашке, а вокруг него пьяные Иваны и Степаны обнимаются и дерутся или спорят и ругаются, ибо русский никогда не дерется так, как наш английский грубиян.
Никогда, может быть, слишком сильно сказано; но за три или четыре года моего пребывания в России, хотя я и знал людей, убитых средь бела дня на базаре, я никогда не входил на базар, не увидев одного или двух рядов настоящих стоячих боев. Русский грубиян громко орёт и обладает бездонным репертуаром брани, который он иногда дополняет готовыми изобретениями, но редко выходит за пределы определённого набора слов.
За этими же столами часто можно встретить "маху", скромную крестьянскую девушку, а также "старуху" (старушку); и когда они берут свой стакан, то берут его аккуратно, и так же ловко, как мужчины, опрокидывают одним глотком.

177

Русские крестьянки трудолюбивы, бережливы и встают раньше всех на свете, обыкновенно еще до рассвета; но увы! слишком часто их можно было застать лежащими на спине мертвецки пьяными на улице по утрам (нет, ну вы когда-нибудь где-нибудь такое читали?? Надо показать моим друзьям, идеализирующим русское дореволюционное благочестие) Это, по крайней мере, относится к Крыму и Кавказу. Я могу говорить только о том, что видел.
На Крымской ярмарке я обнаружил выставочную будку, а так как выставочные будки не каждый день встречаются в таких местах, то я приступил к ее исследованию. Грубый шатер со странными изображениями животных, грубо нарисованными на нем, служил постоянным местом представления. Вокруг него постоянно рыскал рыжебородый перс с длинной палкой, чтобы стукнуть по головам нищих мальчишек, которые, не имея возможности заплатить за вход, старались удовлетворить свое любопытство, украдкой приподнимая уголок парусинового покрывала, скрывавшего тайны внутри. Избегая палки этого чиновника, я заплатил двадцать копеек (около 6 долларов) и вошел. Кроме меня, там был еще один зритель, и, убедившись, что это самая большая аудитория, которую он мог получить, джентльмен с палкой любезно последовал за мной и приготовился к выступлению, предоставив маленьким мальчикам тем временем смотреть как можно больше.
В палатке, несмотря на всю ее грандиозную рекламу, все представление состояло только из трех маленьких обезьян, привязанных к ящику и пытающихся добраться до двух львиных шкур, натянутых на вертикальные палки.

178

Эти персидские львы были славой шоу, но недавно покинули эту жизнь, не оставив ничего, кроме глупо выглядящих шкур, которые я теперь видел, их скорбящему владельцу. После демонстрации некоторых огнеглотательных трюков и заклинания змеи перс объявил представление оконченным; и после того, как я вызвал у него отвращение, показав ему, что знаю все о способе обезвреживания его смертоносных змей, я поспешно удалился, чтобы со мной не случилось чего похуже.
Осмотр ярмарки здесь был прерван появлением моего кучера, объявившего, что лошади готовы к отъезду. Я заметил, что он казался встревоженным и таинственным, поэтому спокойно последовал за ним и попросил объяснений, когда мы выехали за город. Затем он признался, что в последнее время около Крымского было совершено два или три убийства на большой дороге; что присутствие такого скопища головорезов всех рас, как на ярмарке, не было рассчитано на то, чтобы увеличить безопасность дороги, и что он торопил меня покинуть ярмарку потому, что хотел уйти незамеченным до наступления темноты.
Со времени моего отъезда из Крымска и до прибытия в Екатеринодар я не слышал ничего, кроме историй о грабежах и убийствах, некоторые из которых, как мне кажется, были в значительной степени правдивы, хотя то, что многие из них были преувеличены, вполне естественно. Но едва ли стоит удивляться тому, что в таком нецивилизованном, полуоседлом районе, как Кавказ, совершается много подобных преступлений, тогда как в Крыму, куда более цивилизованном и находящемся под властью закона, дорожные убийства и грабежи случаются даже в городских кварталах.

179

Самое худшее в этих разбоях на российских почтовых дорогах - это то, что вы никогда не можете быть уверены, что ваш ямщик не в сговоре с разбойниками с большой дороги; на самом деле, я слышал, как русские говорили, что это было почти всегда так.
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: Шилов, ToyFun

Phillipps Wolley, Clive 13 июнь 2020 20:10 #38

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
Однако мы добрались до конца нашего путешествия целыми и невредимыми; но я был благодарен за единственный несчастный случай, который произошел, так как помог нам быстрее двигаться вперед. Это была просто погоня, устроенная какими-то разъяренными мужиками, в чью повозку мы врезались и сильно повредили, когда, как обычно в таких случаях, мои ямщики ответили им проклятиями и спаслись бегством. Такой тряски я еще никогда не испытывал, но даже это я простил телеге, так как она доставила меня в Екатеринодар на полчаса раньше, чем я должен был бы приехать.

Чтобы дать некоторое представление о дешевизне здешнего путешествия, скажу, что сумма, которую я заплатил крестьянину за то, что он довез меня за 114 верст от Новороссийска, составляла четырнадцать рублей, а это по тогдашнему курсу (десять рублей за фунт стерлингов) было бы 1 фунт 8 центов английскими деньгами. Обед, который я съел по дороге в "Духане" маленькой деревушки, через которую мы проезжали, состоявший из супа, курицы, черного хлеба и чая ad libitum для меня и моего человека, вместе с сеном для лошадей, стоил пятьдесят пять копеек, то есть около 1 доллара 1 цента. Если бы я ехал почтой из Новороссийска, то заплатил бы на треть меньше за своих лошадей и ехал бы быстрее, потому что всю дорогу у меня было бы много лошадей, а не одна пара; но тогда я не мог бы сойти с прямого пути или остановиться там, где мне хотелось.

Приехав в Екатеринодар, я очутился в самом разгаре политической дискуссии за столом, где, между прочим, познакомился с неким Лорис-Меликовым, плантатором с Кавказа и, кажется, братом диктатора. Помня добрый совет князя Воронцова, я старательно избегал втягиваться в разговор, пока речь шла о политике, хотя некоторые вещи, которые эти полуобразованные офицеры с удовольствием говорили об Англии и ее премьере (Лорде Биконсфилде), трудно было оставить без ответа. Однако они не могли бы сделать ему большего комплимента, чем невольно сделали из-за ненависти, которую они выражали; и, утешая себя этой мыслью, я ел свой обед с аппетитом, не омраченным презрением, которое они с удовольствием выражали к нации, управляемой евреем.

Эту фразу они постоянно бросали мне в голову, считая в нашем случае горьким позором, что наш премьер-министр должен быть иностранцем, и совершенно забывая, что не только один государственный чиновник, но и две трети их высших должностных лиц, фактически, почти весь мозг их страны, являются иностранцами и главным образом той расы, которую они больше всего ненавидят, а именно немцами.

Легко себе представить, что я скоро устал от общества в екатеринодарской гостинице "Петербург", и рано утром по приезде я был в казначействе, подавая прошение о проездном билете. Конечно, мне пришлось ждать больше получаса, пока заполняли половину листа бумаги с несколькими подписями и моим собственным именем, и за это время я имел возможность наблюдать некоторые заметные черты в этой общественной должности.

Большинство клерков курили сигареты (те, кто не курил, вероятно, не имели табака); никто из них не пользовался промокательной бумагой, а вместо этого либо промокал свою рукопись на побеленных стенах, либо посыпал ее песком из одной из многочисленных старых коробок с сардинами, поставляемых, по-видимому, бережливым правительством для хранения этого ценного товара. Все они отхаркивались со свободой и частотой, если не с точностью пресловутого янки. Почти у каждого были какие-то украшения, и все они были в форме.

Но "подорожная" наконец была готова, и, вооружившись ею, я снова отправился в Керчь. На дороге эстафеты лошадей были реже, чем обычно, и в одном месте меня предупредили, что на следующей станции будет только одна эстафета, и поздравили почтмейстера (старого знакомого) с тем, что он успел ее получить. Пока он говорил, русский офицер, имевший такой же пропуск, как и мой, и услышавший ту же историю от ямщиков, сделал энергичные усилия, чтобы выехать первым. В этом он потерпел неудачу, и я начал с опережением в полверсты или больше. Но вскоре он показался в поле зрения, и, к моему ужасу, я обнаружил, что он, заплатив дополнительно, получил еще одну лошадь, и таким образом управлял четырьмя против моих трёх, что было серьезным преимуществом перед этими ужасно тяжелыми дорогами.

Дорога была длинная, почти двадцать верст, и, пообещав моему кучеру большой "pour-boire", если мы приедем первыми, я так разохотил его, что не прошло и десяти верст, как наш соперник снова скрылся из виду. Когда стемнело, я устроился поудобнее на своем тюке соломы и благодаря долгой практике спал ничуть не хуже от тряски.

Но вдруг я вздрогнул и проснулся. Эти проклятые колокольчики, которые носят лошади, казалось, окружали меня; в то время как мои собственные лошади яростно трясли их впереди в последней отчаянной борьбе за лидерство, четверка моего соперника торжествующе звенела ими позади, когда он на мгновение нагнал нас. Это было бесполезно, наши лошади были смертельно избиты, и каждое усилие, которое они делали, почти отрывало колеса в тяжелой глине. Четверка прошла мимо нас в темноте с насмешкой своего ямщика. Но они тоже были сыты этим по горло, и так как огни почтовой станции уже были видны, то довольствовались тем, что держались прямо перед нами, двигаясь, как и мы, почти шагом.

Меня осенила блестящая мысль. Если обе "подорожные" имеют одинаковую срочность, то лошадей получает первая представленная из них. Мы были уже в нескольких сотнях ярдов от станции. Тронув своего кучера за спину, я велел ему не обращать на меня внимания; так что, сбросив с себя накидки, с проездным билетом в руке, я соскользнул с тарантаса в грязь и сделал значительный крюк, чтобы избежать наблюдения,—что, благодаря темноте и торжествующих победу соперникам, было нетрудно,—я побежал изо всех сил и, прибыв значительно раньше русского офицера, сдал свою "подорожную" и получил свежую упряжку прежде, чем мой соперник вошел в контору.

Когда он встретил меня выходящим, его лицо было приятно видеть; но когда я объяснил ему, как я поступил с ним, он принял это поражение как мужчина и пригласил меня разделить с ним корзину провизии и бутылку вина, прежде чем расстаться. Надеюсь, ему не пришлось долго ждать лошадей.

На пароходе, который доставил меня из Тамани в Керчь, был груз рыбы для Керченского базара, пойманной в озере между Таманью и Темрюком. Это были по большей части карпы, огромные молодцы весом от 25 до 30 фунтов. и один из рыбаков сказал мне, что они часто ловили до 40 фунтов. в весе. Были там и осетры, из устья Кубани, пойманные, как они говорили, в силки, что-то вроде наших обыкновенных кроличьих силков, когда они, как свиньи, рылись носами по дну ручья.

Были также "судак", превосходная рыба для стола, и отвратительный " сом "—самая крупная, по-моему, из кавказских пресноводных рыб. Этот усатый водяной дьявол играет роль щуки в Кавказских озерах и реках, питаясь всякой другой рыбой и вообще всем, что он может найти. Из того, что я видел, я должен сказать, что щука была редка на Кавказе, так как только один раз видел ее, и то очень маленький экземпляр, вблизи Каспия.

Уродство "сома" привело изобретательный ум русского мужика к созданию всевозможных легенд о нем, таких как то, что он хватал за ноги лошадей и скот, когда они переходили Броды, возле которых он лежал; и даже то, что он схватил и тем самым утопил человека при сходных обстоятельствах. Они также рассказывают о его росте до огромных размеров; один русский полковник, чей дом находится в Красном Лесу, утверждал, и часто сообщалось, что он застрелил одного из своих ружья, греясь на Кубани, где она проходит через Красный Лес, и вроде как рыба весила более 200 фунтов. Боюсь, это очень похоже на вес рыбака.

Каких еще чудесных историй о чудовищах озерных и речных я не слыхал, сказать не могу, ибо пароход был пришвартован к Керченской пристани, и среди сердечных поздравлений полудюжины друзей мое второе путешествие по Кавказу подошло к счастливому концу.

Конец 9 главы

"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: Шилов, ToyFun

Phillipps Wolley, Clive 13 июнь 2020 20:22 #39

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
Глава 10 ТИФЛИС (переведу только начало, остальное пусть грузины переводят)
Глава 11 ПО ДОРОГЕ В ДАГЕСТАН (пусть чеченцы и дагестанцы переводят)
Глава 12 ЛЕЗГИНСКИЕ ГОРЫ (пусть лезгины переводят)
Глава 13 ИЗ ГОКЧАЯ В ЛЕНКОРАНЬ (азербайджанцы пусть переводят)
Глава 14 БЕРЕГА КАСПИЯ - ВОЗВРАЩЕНИЕ В ТИФЛИС (есть что-то про телеграф)
Глава 15 ДОЖДЬ (что-то про Сочи. Вот это будем переводить).
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.

Phillipps Wolley, Clive 15 июнь 2020 22:01 #40

  • Марта
  • Марта аватар
  • на форуме
  • Модератор
  • Сообщений: 4392
  • Спасибо получено: 1848
  • Репутация: 179
10 ТИФЛИС

Я прибыл в Керчь в самый подходящий момент, так как в день моего приезда маленький городок принимал одного из героев турецкой войны, и так как он был моим старым другом, я приехал, чтобы принять участие в веселье. Мой друг и я были приглашены на большой ужин, состоявший из всей молодой крови Керчи, и вместе принимали почести, он как воин, я как охотник, оба только что с общего поля славы (и дискомфорта) в Азии.

О турецкой войне наш друг мало что мог сказать, кроме того, что неудобства казались ему более опасными, чем сами битвы, так как турки были ужасными стрелками из винтовок, и хотя они были превосходными артиллеристами, ни один из их снарядов не взорвался. Это я часто слышал и раньше, и после.

Прибытие в воскресенье старого парохода "Коцебу" положило конец всем этим радостям, и, оставив целую массу приглашений, отвергнутых моими гостеприимными друзьями в Керчи, я снова отплыл на Кавказ.
От Керчи до Поти мы проделали прекрасное и приятное путешествие по морю, спокойному и тихому, как внутреннее озеро, мимо берега, где горы на заднем плане переходят в холмы на переднем плане, которые спускаются прямо в море; в то время как почти с того места, где они касаются ногами волн, лес начинается вверх и одевает их до самой вершины.
26 ноября в Сухуме небо было голубым и безоблачным, многие деревья все еще были покрыты зеленой листвой, некоторые дикие розы с были в полном цвету, и температура была как в английское лето.

Однако сам Сухум, несмотря на прекрасную погоду, представляет собой жалкое зрелище. Дома по большей части превратились в руины; город полон солдат, разбивших лагерь среди развалин и еще больше запутавшихся; сады уже наполовину поглощены дикой растительностью, которая окружает их; великолепные аллеи "bignonia catalba" (бигнония), некогда украшавшие город, были безжалостно вырублены, хотя, я думаю, они бесполезны даже для дров; церкви не осталось, и я видел очень мало женщин. Улицы повсюду заросли белладонной, одним из самых распространенных сорняков здесь. Но пока я размышлял об опустошенности Сухума и собирал его дикие розы, свисток парохода неожиданно ударил мне в ухо, и мы с моим другом едва избежали того, чтобы остаться здесь на неделю, а к концу этого времени, я думаю, Сухум нам надоел бы.

На пароходе я встретил некоего полковника Г., очень известного и успешного охотника не только на Кавказе, но и во всей России. Он провел три года между Эльбрусом и Сухумом и посвятил много времени спорту, но признался, что еще очень мало знает об этой стране. Он считал, что этот район богаче дичью, чем любая другая часть страны, и если под дичью мы подразумеваем только крупную дичь, то я полностью с ним согласен. На этой сравнительно небольшой площади, он сам стрелял или наблюдал зубра, "оленя" (русский изюбрь), косулю, сибирского горного козла, серну, горного барана (тура), леопарда, рысь, выдру, медведя (которого он тоже сказал, что там были как минимум два вида), шакалы, и здесь, и только здесь, на черного волка. Это зверь, о котором я часто слышал на Черноморском побережье, но никогда его не видел. Это, вероятно, лишь небольшая разновидность обыкновенного животного, но я думаю, что, судя по частым упоминаниям о нем, это должна быть разновидность, более или менее распространенная в этой стране.

По словам моего друга, лучшее место для зубров сейчас находится между реками Псебай и верхний Зеленчук. Полковник Г. рассказал мне о другом животном, которое, по его словам, существует на Кавказе, на реке Кубани, а именно о бобре; но так как я никогда не слышал о существовании этого животного ни от одного из уроженцев кубанских округов, ни от одного натуралиста, русского или другого, с которым я впоследствии встречался, то я думаю, что это последнее утверждение доблестного полковника должно быть принято "cum grano salis" (критически).

Приехав в Поти, я нашел очень хорошую гостиницу для такого города, управляемую услужливым старым французом; и хотя Поти построен на сплошных болотах, я избежал лихорадки. Здесь меня встретил англичанин, который в то время исполнял обязанности вице-консула Великобритании, а сам служил агентом в крупной лесопромышленной фирме в Англии. Этому джентльмену, мистеру Кэрроллу, я очень благодарен за его полезные советы в моем путешествии. Древесина, которую он больше всего вывозит с черноморского побережья, - это, по его словам, бук (?), в больших количествах встречающиеся в соседних лесах; и "заусенец" орехового дерева, нарост, по виду похожий на огромный гриб, но твердый и из самой красивой зернистой древесины, из которой вырезают тонкие слои, используемые в Англии для шпонирования и т. д. Стоимость поиска и транспортировки этих материалов из лесов в глубине Кавказа, где сообщение затруднено, делает их чрезвычайно дорогими.................

15. ДОЖДИ

Мы выехали из Тифлиса в снежной пелене, которая после трехдневного непрерывного падения сильно замерзла. Мы нашли Поти в весеннем платье, сверкающем фиалками и цикламенами. Здесь мы задержались на два дня в ожидании парохода, и это может дать некоторое представление об этом месте, когда я скажу, что второй день мы провели в охоте на диких кабанов в версте от нашей гостиницы, которая находится в центре города; и так успешно, что, погрузившись по пояс в лужи с рассвета до полудня, мы с триумфом принесли к обеду прекрасную свинью. Чтобы помочь нам в охоте, у нас было около шестнадцати собак и все здоровые головорезы Поти, один из которых был вооружен единственным экземпляром древнего мушкетона, который я когда-либо видел в действительном употреблении.

Окрестности Поти, должно быть, в недалеком прошлом были одним из самых любимых мест обитания благородных оленей. Все мингрельские дворяне были стойкими хранителями дичи, и только когда русская жадность к территории разозлила их, они в отместку за свои обиды, действительные или воображаемые, нанесенные их бывшему союзнику, и чтобы лишить этого союзника его любимого развлечения, взятого с их согласия или без него, убивали всех благородных оленей и грациозных косуль на своей земле, где только могли найти их, грязными или честными способами. В течение последних десяти лет спекулянты покупали в соседних "аулах" за несколько рублей телеги оленьих рогов, и даже в течение последних трех лет еще можно было найти в глухих местах лестницы, по которым крестьяне спускались на первый этаж с чердака, составленные целиком из разветвленной славы царя лесов.

Теперь все это осталось в прошлом, ибо мингрельцы открыли, что оленьи рога - товар выгодный: местные посредники отыскали каждую пару оленьих рогов в провинции и наладили регулярную торговлю ими и кабаньими бивнями, большая часть которых была отправлена во Францию для изготовления ста одной безделушки, которой люди украшают свои библиотеки. И все же олень ни в коем случае не вымер даже сейчас; в доказательство этого один джентльмен, работавший в Поти в качестве инженера-строителя, рассказал мне, что за несколько месяцев до моего приезда он был приглашен на большую охоту во владения одного из соседних князей, где в течение дня было произведено не менее ста выстрелов в благородных оленей, хотя из-за плохой стрельбы очень немногие были убиты.

Из Поти мы отправились на пароходе в Сочу, где меня принял агент, немецкий джентльмен Монс. Г., который оставался в поместье, чтобы защищать его на протяжении всей последней войны. Опасность для собственности, сообщил он мне, исходит не от турок, а от русских, особенно от казаков, против злых дел которых он очень горько сетовал. По моим сведениям, где бы турки ни стояли лагерем во время войны, частная собственность пользовалась уважением, и урожай выращивался лишь в той мере, в какой это было необходимо для немедленного использования войсками. Напротив, где бы ни были казаки, там тоже царило беспричинное разрушение. Их единственное оправдание, если хозяева возражали, было "если мы не сделаем этого, то это сделают турки", и их офицеры отказывались вмешиваться. Например, в небольшом местечке в непосредственной близости от Сочи—Адлер или Pol Salian (?) - турки никогда не показывали своего носа, и все же это место находится в руинах. После войны правительство не выплачивало компенсации ни одному из пострадавших от казачьего беспутства.

В Соче, когда я приехал, цвели розы и клубника, и мой хозяин сказал мне, что за несколько дней до моего приезда он собрал в своем саду полдюжины спелых ягод земляники, созревших на открытом воздухе, и это было в начале февраля. До того времени, о котором я пишу, в Соче не было морозов.

Главным продуктом садов является виноград, несколько сортов которого растут в большом изобилии на склонах прямо над городом - если городом можно назвать те немногие дома, которые окружают место посадки. Но если губернатор не был дезинформирован или слишком оптимистичен, у Сочи есть будущее, и она может в недалеком будущем превратиться во вторую Ялту. Небольшой участок земли на Потийской стороне города уже был разбит на участки для вилл, которые должны были быть возведены в качестве летних резиденций для ряда старых военных офицеров и их семей. Вся земля уже была куплена.

В течение дня, который я потерял в Соче, ожидая лошадей,—поскольку я потерял всего один день, то, как всякий нетерпеливый путешественник в этой стране задержек, должен быть неизменно доволен, - я снова услышал о бесстрашных набегах рыси. Ночью было слышно, как все собаки Сочи, весьма породистые, повышали голоса совершенно необычным даже для них образом; при осмотре было обнаружено, что один крупный зверь, наполовину овчарка, наполовину сеттер, был убит на цепи рысью в самом центре города и частично съеден там, где он лежал.
Говорят, что на Кавказе очень мало дичи, и отчасти для исправления этого заблуждения была написана эта книга.

Чтобы показать, как далеко от истины это утверждение, Монс. Г., у которого я гостил в Соче, рассказывал мне, что перед отъездом черкесов с Кавказа у них был обычай ежегодно совершать экспедицию к главной цепи гор вдоль черноморского побережья, скажем, между Анапой и Сухумом, чтобы добыть дичи для зимнего употребления в пищу. В одной из таких экспедиций мой информатор сопровождал семерых черкесов, за несколько лет до их эвакуации из родных дебрей; и в течение двух недель, из которых по меньшей мере неделя была потрачена на путь туда и обратно, восемь ружей составили огромный, хотя и не самый большой мешок, из которого только одного вида животных были сорок две серны. Среди убитых были также медведи, козероги, муфлоны и благородные олени; и хотя на этот раз они не видели зубров, Монс. Г. уверял меня, что он видел некоторых совсем недавно.

На второй день в Соче, после ссоры с начальником казаков, мне удалось раздобыть лошадей для моего теперь уже грозного отряда, состоявшего, за исключением меня и слуги Ивана, из добровольцев маленького городка, который мы покидали. Однако некоторые из этих добровольцев, когда им наконец объяснили, что в моей маленькой палатке-колокольчике действительно поместятся только двое, и эти двое, несомненно, будут моим другом мистером Дигби Лайаллом и мной, благоразумно решили остаться; так что в конце концов отряд состоял только из мистера Л. и меня самого, моего слуги Ивана, проводника Нико, имеретинца, чьи услуги, если бы мне только посчастливилось получить их в первый же приезд, были бы неоценимы,—Ивана Котова, русского мужика или крестьянина-собственника, и казака с лошадьми по фамилии Каливан; а в Головинском я прибавил к пестрому экипажу моего старого союзника Степана. Это был самый большой отряд, который я когда-либо имел на Кавказе, и с их помощью, а также с помощью собак Степана я рассчитывал сделать большие дела с медведями и кабанами Головинского.
"Факты не должны мешать нам двигаться вперёд"
Пожалуйста, зарегистрируйтесь на форуме для участия в обсуждениях.
Спасибо сказали: южный, ToyFun
  • Страница:
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4