Четверг, 19 февраля 2015 12:11

После Кавказской войны. Черкесы.

Автор
Оцените материал
(2 голосов)

В архиве Краснодарского края мне попался объемный фонд, содержащий дела Комиссии по управлению горцами. На его страницах предстала длинная, но малоизвестная история отношений "покорителей" Кавказа с коренным его населением, оказавшимся теперь чужими на своей земле. Почему-то эти документы обделены вниманием современных прочеркесских сайтов и публикаций, старающихся представить Российское государство идейным пожирателем народов и территорий.

Не нужен нам берег турецкий...

    Что ж, если уважаемые мною за трудолюбие авторы этих публикаций принципиально не берут во внимание дела фонда № 774, то я сделаю это здесь, дабы история Кавказской войны (а так же последующего Кавказского мира) не осталась ни однобокой, ни голословной.
 

http://iskatelklada.tuapse.ru/images/easyblog_images/58/0_69679_afaf8cc7_orig.jpg


Теплым июльским днем 1865г в нынешнюю Цемесскую бухту, а тогда - в порт Константиновского укрепления вошел десятипушечный корвет "Ястреб". Гарнизон укрепления наблюдал, как по трапу вывели толпу оборванцев, пятьдесят... сто... полторы сотни человек! "Шапсугов понабрали по балкам" - сказал кто-то. Пленников рассадили во внутреннем дворе под охраной. Им было всё равно. Наиболее идейные покончили с собой "при задержании", некоторые даже убили своих детей. Те, кто хоть что-то хотели - уехали в Турцию или перемерли еще раньше, обороняясь от русских. Многие - перемерли в Турции. А эти - ничего уже не хотели. Только есть. Или умереть. Всё равно.

"Смотри, детёнки! Ужасть, какие худющие!" - переговаривались старые солдаты. Война официально была закончена, награды розданы, думать бы о будущей мирной жизни, а как её строить? Некоторые от юности прослужили в полку, ни семьи, ни детей. Да в боях покалечены: какая такого возьмет? Подобные мысли, наверное, приходили в головы бывалым воякам при виде небольшой группы чумазых малолеток, отделенной от остальных пленников. День за днем происходило знакомство. Тем временем в Екатеринодар и обратно летали депеши о числе захваченных горцев и дальнейших распоряжениях о их судьбе.

" Из числа прибывших в Константиновское укрепление на корвете "Ястреб" в числе 140 человек мальчик-сирота шапсугского племени Исхак Шаляхо 12-ти лет изъявил желание остаться у меня и принять христианскую веру по достижении совершенства в русском языке - вскоре написал в Комиссию отставной унтер-офицер Франц Филинский - Имея крайнее сожаление о сироте, нуждающейся в призрении посторонних людей, я считаю христианским долгом принять его в своё семейство."

Вслед за прошением Филинского, на стол Комиссии легли еще несколько подобных писем, ныне хранящихся в фонде. Почти все константиновские сироты были разобраны офицерами и солдатами гарнизона.

От кандидата на опекунство требовалась финансовая состоятельность и порядочность, о чем предоставлялись отдельные справки. Оставшиеся пленники отправлялись по разным местам, в том числе в Екатеринодарский острог.

В Екатеринодаре многим из них предоставлялся еще один шанс начать новую жизнь, прежде всего, конечно, женщинам и детям.

http://iskatelklada.tuapse.ru/images/easyblog_images/58/0_6967e_70526900_orig.jpg


" Екатеринодарскому полицмейстеру, 13 июля 1865года. По поручению Командующего войсками прошу Ваше Благородие из числа находящихся в здешнем остроге военнопленных горцев девочку Тайдясь Шеритль 12-ти лет отдать на воспитание войсковому прокурору Лехнеру, согласно изъявленного им желания".... "Обязуюсь воспитать, как собственное дитя. И по достижении 18-ти лет избрать ей род жизни"
"Екатеринодарскому полицмейстеру, 1 июля 1865 года: по приказу Командующего войсками прошу объявить жителям Екатеринодара, кто возьмет девочку-горянку 4-х лет, калеку? Если найдется такой благотворитель, незамедлительно сообщить об этом в Войско". Брали и калек, о чем имеются свидетельства в деле.

"Разбирали" и взрослых женщин, для "призрения" или работы по дому. Дабы исключить всякий нечистый домысел и злоупотребления, кандидат на попечительство давал расписку в том, что будет обеспечивать подопечную безбедно, а так же не удерживать её, если она пожелает перейти к другому опекуну или получить полную свободу.

В этот же сложный послевоенный год в контору Комиссии по делам горцев одна за другой летят докладные записки из укреплений всей Кубанской области. Из лесов и гор продолжают выходить изможденные горцы, лишенные средств к существованию и добровольно сдаваться гарнизонам.

Многих из них едва удается вернуть к жизни. Начальники укреплений просят Екатеринодарское начальство не отправлять детей и женщин в городские остроги ввиду их "крайнего состояния", а разрешить здесь же выдавать свидетельства об их усыновлении или попечении над ними "благонадёжным офицерам" гарнизона.

http://iskatelklada.tuapse.ru/images/easyblog_images/58/0_6967a_dabef7e5_orig.jpg

Не оставались в стороне и "мирные" черкесские аулы, давно уже жившие под покровительством правобережья Кубани. Несколько прошений от жителей этих аулов об усыновлении детей свидетельствуют об общей заботе всего послевоенного общества о строительстве новой жизни и новых отношений, где уже не будет "победителей" и "побежденных", а главенствовать станет милосердие, которого так не хватало в военные годы.

"Житель Энемского аула Ахмет Татук 18-ти лет, находясь на заработках в Екатеринодаре, изъявил желание остаться у меня вместо сына. Прошу выдать мне о сем свидетельство, так как я готов принять его в свой дом, а своих детей не имею" - пишет отставной подполковник Ткаченко из ст. Старощербиновской. Чуть позже, от него же, прибывает второе прошение: Ахмет Татук просит забрать так же и его сестру, находящуюся у другого опекуна " в тяжелых условиях", на что чадолюбивый подполковник так же дает свое согласие.
По-разному складывались в дальнейшем отношения в таких семьях. Смог ли ужиться молодой Ахмет Татук со старым казаком? Бывало и такое, что малые дети, усыновленные офицерами, через некоторое время отказывались жить со своими названными отцами. К счастью, эти случаи были редки. Единственная докладная записка в деле от усыновителя-офицера того же Константиновского укрепления гласит, что девочка 5-ти лет, прожившая с ним некоторое время, пожелала отправиться со своими единоплеменниками в Турцию, в чем усыновитель не смог ей препятствовать.

Бывали и вовсе неприятные случаи. Екатеринодарский казак, войсковой старшина Дубонос, взял из острога на попечение целую черкесскую семью из 4-х человек! Поселил он их в своем доме, заключив договор на 5 лет (именно на этот срок выдавали взрослых пленников, для "воспитания" в благосклонности к Российскому владычеству, в дальнейшем они должны были сами устраиваться в жизни). В договоре было означено, что в течение 5-ти лет семья горца обеспечивается полностью за счет хозяина дома, выполняя домашние работы, а по истечении срока получает 2-х быков, 5 овец и арбу, для устройства собственного хозяйства. Но к сожалению, отношения не сложились. " К работам они оказались не годными, да еще стали замечаться в воровстве" - пишет Дубонос. В результате вся семья, после долгой переписки, была возвращена им обратно в острог.

Дело закрывается несколькими печальными сообщениями о смерти "от обыкновенной болезни" нескольких малолетних подопечных и девушки-горянки 17-ти лет, удочеренной казачьей семьей ст. Воронежской, перед чем приходило еще несколько записок о различных событиях в её жизни. Видно было, как названные родители искренне хотели дать ей лучшую долю, но судьба уготовала горянке лишь раннюю могилу на христианском кладбище станицы, у крутого берега Кубани.

Дуля и Заволока

Дело 93 того же фонда рассказывает о том, как усыновители чуть ли не в драку бросались за своих подопечных. Причины у всех были разные, установить истину по прошествии такого времени уже невозможно. Но нам важен сам процесс, характеризующий и государственную политику в отношении горцев, и русский характер. Вспомним слова Филипсона, русского офицера, который предубежденно относился к казакам, считая их немилосердными разбойниками, сильно пострадавшими в свое время от набегов горцев и потому вымещающих на них всю злобу. Однако, именно среди казаков произошла распря из-за черкесских детей, описанная в нескольких документах дела.

В ноябре 1865 года в канцелярию Попечителя горских народов поступило прошение от черкеса Гасана Ачмеза, находящегося в услужении у сотника Дули, который слёзно просил воссоединить его с сестрой, которая была отдана на воспитание хорунжему Заволоке. Иногда они (брат с сестрой), виделись и девушка просилась жить с братом у Заволоки. Судя по датам документов, дети были захвачены в плен Джубским отрядом, с ними был еще и младший брат, который так же был отдан Заволоке, а потом "неизвестно куда делся". "Сестра моя, Паний, вскоре была отдана хорунжим вдове урядника Малахова в станицу Екатеринодарскую" - добавляет Гасан, " после сего нам было запрещено видеться и мы плачем неутешно о нашем разлучении".

После сего и сам сотник Дуля написал длинный рапорт, выпрашивая разрешения забрать девочку. При этом он дает обещание "доставлять ей опрятное одеяние и обувь, и пищу, какую сам употребляю, и приучить к рукоделию - шитью женского платья и вязанию тамбурными иголками (такой вид кружевоплетения, весьма дорогой), а по окончанию служения ея брата, если пожелает отойти, справить ей одеяний рублей на двадцать пять". К слову сказать, одежде придавалось очень большое значение. Чуть ли не такое же, как сейчас - дорогой бытовой технике или автомобилям при разделе имущества. В другом деле мне встретился длинный список военнопленных горцев, захваченных близ Хакучинского аула, пофамильно. Каждому из них от властей Кубанской области выдавалось "по четыре аршина холста", а женщинам - еще и ситец на платки. Кому что выдать - записано против каждой фамилии!

Вернемся к нашему хорунжему, удерживающему у себя сестру Гасана Ачмеза. Как выясняется из дальнейшей переписки, на стороне Заволоки находится вся юридическая правда - свидетельство о попечении над девушкой. При этом хорунжий уже истратил порядочно средств на её лечение (многие, почти все черкесские дети были больны различными заболеваниями от дистрофии до кожных), а так же на обучение её ремеслу у той самой вдовы Малаховой. Ремесло состояло в шитье женского платья, именно поэтому Дуля обещает продолжить это обучение. Несмотря на то, что закон был на стороне Заволоки, девушку всё же отдали Дуле, исходя от "ея желания", которое оказалось превыше всякой бюрократии. При этом Попечительство отказало Заволоке даже в выплате компенсации за содержание и лечение горянки. Жаль, наверное, Заволока тоже был хороший человек...

Читая все эти документы невольно вспоминаются высказывания уважаемых профессоров Адыгейского Педагогического Университета в книге "Земля черкесов", где они обвиняют Россию в фашизме по отношению к горцам. Трудно представить, чтобы немецкие оккупанты в годы последней войны усыновляли русских или еврейских детей, писали по этому поводу прошения в Вермахт, да еще отбирали их друг у друга!
Хотя кто знает, среди них тоже ведь были люди...

ГАКК, ф774, д 89, 93

Фото: Д.И. Ермаков (другие его фотографии)

 

Прочитано 1633 раз Последнее изменение Пятница, 16 октября 2015 23:50

Добавить комментарий

Защитный код

Комментарии

Марта

Сове
А нам тоже досталось!)) От Петра 1, в частности, когда он силой усаживал нас, неграмотных и бородатых, за европейские учебники. Нахрен нам это учение? Так бы и прыгали сейчас по веткам, горя не знали. А теперь сиди, блин, статьи пиши, на компе печатай.... Фашист хренов.

LeshaK

Марина, спасибо за собранные документы и изложенный материал!
Однобокое представление истории, это то, чем мы страдали многие десятилетия в постреволюционн ый период, в советское время. Это давно признано и осуждено.
Почему же в современное время, повторяются то же самое? Понятно, что искаженное представление такого сложного вопроса как Кавказская война, поставлено в угоду политики, нежели объективности.