Вторник, 19 января 2016 22:13

Криница: рассветы и закаты

Автор
Оцените материал
(7 голосов)

 

На заре нашего проекта, в поисках мифических древностей, мы часто бывали на берегах Пшады у небольшого селения Береговое. Все знали, что поля, ныне заросшие осокой и чавкающие невидимыми лужицами, до революции принадлежали "общине Еропкина". Вроде они были толстовцы... Таких колоний на побережье было пруд пруди. И больше мы не рассуждали о них. Но недавно мне попался объемный документ, советская машинопись на желтых страницах и ужасного качества фотокопии. На обложке - знакомое название: "Что я помню о Кринице?". Это были воспоминания дочери одного из основателей этой самой общины, давшей название популярному ныне месту отдыха Кринице. Звали ее Наталья Зотовна Сычугова. Не знаю, была ли издана книга по ее воспоминаниям (а они заслуживают этого) в 50-е годы, когда рукопись была готова для публикации, но в 2005г книгу вроде издали в Новороссийске. В любом случае, широкому читателю она недоступна. Поэтому я хочу изложить здесь наиболее запомнившиеся моменты из жизни этих интересных людей - криничан.
 

Основателем общины был не только Еропкин. С ним были еще несколько человек, в том числе Зот Сычугов, отец писательницы. Имя Еропкина колония получила лишь потому, что земля официально была оформлена именно на него и он единственный был "кормильцем" колонистов, так как у него был денежный доход "на стороне", которым пользовалась вся община. Вот что пишет Наталья об облике и убеждениях первых криничан:


"...я считаю, а так же многие мои ещё живые сверстники, что основатели криницы, старики, были незаурядные люди, передовые люди своего времени, они сумели воплотить в действительность, в реальность, свои искания, стремления. У них, конечно, были ошибки, трения, разногласия с вновь прибывающих людьми, но ячейка их не распадалась. Они создали за долгую коллективную жизнь определённые материальные ценности, в те трудные годы царизма. Поэтому и хотелось, чтобы о них знало потомство. Называли их по-разному, и колония Криница, и хутор Криница и община Криница. Некоторые прибавляли эпитеты толстовская или сектантская колония или община, но это абсолютно неверные, не подходящие эпитеты. Основатели и их продолжатели постепенно выработали своё собственное мировоззрение на устройство и образ своей жизни, на взаимоотношения людей, на воспитание детей, и нельзя их назвать последователями Фурье, Сен Симона, или Толстого. Они возможно чтили и уважали этих людей, как искателей справедливой, равной для всех, счастливой жизни, но они шли своей дорогой, своим путём… "

Зот Сычугов

 

Сначала общину хотели создать в центральной России, в одной их глухих деревень, но из-за боязни всякого вольномыслия местные власти не позволили. Затем решили податься за границу:


"... была мысль выехать куда- нибудь в Австралию, чтобы не подвергаться гонениям и преследованием властей, но большинством это было отвергнуто, так как считали, что без родины, без России жить нельзя, что на своей родине нужно делать такие опыты коллективной жизни, что если они дадут результаты, то это будет для своей родины в первую очередь."


И наконец в 1886г, Зот Сычугов, сын священника, отправился на Кавказ искать место для воплощения "передовых идей" своих единомышленников. Выбор пал на устье р. Пшады, где греки арендовали землю под табак. Тогда же общину решили назвать Криницей, в знак чистоты стремлений и помыслов ее основателей (криница по-малороссийски означает "чистый родник"). Сначала на купленном участке в 250 га стояла одна хижина, крытая соломой, где и началась совместная жизнь первых криничан. Основной их идеей был труд, общая собственность и служение людям. Будучи людьми интеллигентными, они скрупулезно изучали сельское хозяйство, привыкали к черной работе.

Первая хата Криницы


Небольшой ручей, называемый тогда "Банной щелкой", был приспособлен под полив огорода и водоснабжение бани. На строительные работы приходилось нанимать посторонних людей, что Еропкин делал на свои средства. Остальные колонисты очень стеснялись этим, но сделать общину самоокупаемой удалось еще очень не скоро. Через некоторое время криничане построили жилые домики, при каждом из которых были цветники и палисадники. Под большим дубом находилась общая кухня, большой стол и висел колокол, который созывал всех на обед или собрание. Еда и работа в поле, на скотном дворе были общей обязанностью. Личных вещей было минимум. Вскоре в общине появились семьи с детьми. Женщины дежурили на кухне по-очереди, с дежурными оставляли детей, когда остальные шли на работы. Вечерами собирались под дубом или в просторной хате, где стоял рояль и устраивали вечера пения или чтения философских книг, среди которых обязательно присутствовало Евангелие и религиозные философы. На музыкальные вечера собиралась молодежь с Берегового, так как хата в Кринице была единственным культурным развлечением во всей округе. Конечно, криничане открыли и школу, куда ходили не только их собственные дети, но и дети с окрестных хуторов. По воскресеньям на тарантасе, запряженном осликом, колонисты ездили в церковь в Береговое (это если кто думает, что "толстовцы" не признавали церковь).


Интересно, что называли они друг друга только по имени, невзирая на возраст. Даже дети не называли родителей "папа" или "мама", а только по имени. В этом установлении все же чувствовалась какая-то ущербность. Как вспоминает Наталья Зотовна, однажды в гости к криничанам приехала петербургская дамочка с маленькой дочкой. Девочка ластилась к даме и называла ее "мамочкой", что произвело сильное впечатление на не привыкших к такому обращению малолетних криничан. С тех пор они начали называть своих матерей мамами, в чем им, впрочем, не препятствовалось.
Колония разрасталась и приобретала популярность во всей России. Многие пытались подражать Кринице, селясь поблизости такими же общинами, в числе которых был и хутор Облего. Криничане всем им помогали, но ни одной из этих общин не удалось просуществовать так же долго, как Кринице. В 1901г в Кринице широко отпраздновали 25-летие. Но материальные дела шли всё хуже. После смерти Еропкина пришлось оформлять землю в коллективную собственность, чем занимался другой основатель, Коган.


Подросших детей, в том числе и Наталью, отправили учиться в Екатеринодар, где сельские, диковатые девчонки с трудом приживались в обществе городских сверстников. Вскоре, с началом Первой мировой войны, быстро приблизился и конец счастливому существованию Криницы. Молодые криничане были призваны на фронт и хозяйство пошатнулось. С 1914г пошатнулись и общинные устои: прекратились общие трапезы, а затем и общее имущество. Из-за большого притока в общину разнородных убеждений людей Криница вскоре стала похожа на обычный переселенческий хутор. Как ни грустили об этом коренные колонисты, но пришлось принимать новую жизнь. Незаметно прошла революция 1917 года, за которой потянулся вполне заметный хвост Гражданской войны. Жертвами ее пали многие, самые лучшие люди Криницы, в том числе сын основателя общины Михаил Коган. Да-да, именно из-за еврейской фамилии и нетипичных убеждений он был убит под мостом через Пшаду, как говорили, бандитами из "Дикой дивизии". Смерть его глубоко потрясла всех. Так же, в Екатеринодаре, ради забавы, бандитами были убиты Юшко Авраам с сыном, учитель, его рассказ "Тхачехочук - Божья земля" я помещала в нашей библиотеке.

Михаил Коган с матерью, во время празднования 25-летия Криницы


После Гражданской Криница окончательно перестает существовать как колония и вливается в совхоз. Наталья Зотовна видит причину падения Криницы именно в людях, пришедших с "чуждыми" убеждениями. Хотя не странно ли это? Ведь "коммунистическое" устройство и высокие идеалы общины, казалось бы, должны были органично слиться с устройством нового мира, где не было ни царя, ни жандармов, ни богатых, ни бедных...

 

Источник: ГАКК ф р-1610, оп. 6 д 7

На первой фотографии: воспитанницы Криницы в 1914г, слева - Наталья Сычугова.

Прочитано 876 раз Последнее изменение Четверг, 21 января 2016 09:10

Похожие материалы (по тегу)

Добавить комментарий

Защитный код

Комментарии

LeshaK

Еще один заслуживающий внимания рассказ о Кринице и общине Еропкина, опубликован в книге "Черноморское побережье", изданной по отчетам Императорской экспедиции в 1911 году.
Община терпела и серьезные падения. Дохода от пользования земли не было, часть народу разбежалась.
У Еропкина кончились средства, и лишь помощь его столичного друга, смогла поддержать общину.
Ну а потом, дело пошло на лад. По сей день живы Еропкинские колодцы.
Спасибо, Марина, очень познавательный рассказ.